Секс, магия и психоделия
- Автор: Уилсон Роберт Антон
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Клуб Касталия
- ISBN: 978-5-519-60723-0
- Переводчик: А. Синельников
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Секс, магия и психоделия». Краткое содержание книги:
Другой мой друг, который также попробовал белладонну во время учёбы в колледже (эти истории кое-что говорят о том, какова в Америке просветительская деятельность по вопросам, касающимся наркотиков, не правда ли?) имел более красочный опыт. После того, как он выпил чай с белладонной, к нему в комнату зашёл друг, и они долго беседовали. Затем друг снова зашёл в комнату, и наш летун осознал, что весь первый визит и разговор с другом были галлюцинацией. Как только он начал думать, был ли этот второй визит ещё одной галлюцинацией, посетитель испарился. Затем наш герой вышел на улицу, сел в машину и долго куда-то ехал (в то время машины у него не было). На следующее утро он очнулся в канаве, за несколько километров от колледжа. Его правый ботинок и правый носок отсутствовали, но остальная одежда была на нём. Он так и не нашёл свой мотоцикл — скорее всего, на нём он ехал, когда ему казалось, что он вёл машину.
Я однажды спросил доктора Тимоти Лири, встречал ли он когда-нибудь кого-то, у кого был приятный приход от белладонны. Он дал категорический ответ: «Нет, никогда».
Дурман, единственный из прочих наркотиков из рода паслёновых, который легко достать в Америке, ранее упоминался в связи с безумием в Джеймстауне и подростками, за которыми гнались красные, белые и синие аллигаторы. Более подробные сведения о нём можно найти в «Учении дона Хуана» и книгах-продолжениях, написанных антропологом Карлосом Кастанедой. Дон Хуан Матус, индеец-яки, обучал Кастанеду традиционными методами, чтобы тот стал индейским brujo (заклинателем), и Кастанеда, возможно, первый белый человек в истории, который прошёл такое обучение. Главными инструментами в обучении были пейот, или lophophora williamsii, психоделический кактус, о котором в этой книге речь идёт в другом месте, неопознанный «волшебный гриб» (возможно, psilocybae Mexicana), и, конечно же, дурман (datura inoxia, если быть точным).
В процессе обучения Кастанеда был превращён в ворону, летал по воздуху, и воспринимал цвета (по словам дона Хуана) так, как их на самом деле видят вороны. Или, по крайней мере, казалось, что произошло именно это. Когда Кастанеда настаивал на том, что это только казалось, дон Хуан удивился, возмутился, и предположил, что для белого человека достаточно типично доверять идеям философии науки, а не собственным переживаниям. В итоге Кастанеда внезапно прервал обучение, потому что он начал верить в версию дона Хуана насчёт того, что происходило, вместо формально материалистической версии традиционной западной науки.
Позже он вернулся, однако, и прошёл дальнейшее обучение у дона Хуана, о чём рассказано в первой книге-продолжении, «Отдельной реальности». Пояснение к этому заглавию достаточно очаровательное:
Я прибегаю к слову «реальность», потому что в системе воззрений дона Хуана важным условием было то, что состояния сознания, вызванные приёмом любого из этих трёх растений, были не галлюцинациями, а подлинными, хоть и необычными, разновидностями реальности повседневной жизни. Дон Хуан относился к этим состояниям необычной реальности не как к «будто бы» реальным, а прямо как к реальным.
Можно заметить некоторое противоречие между сдержанностью Кастанеды-учёного и яркостью его переживаний этой «отдельной реальности» — что называется, его собственной лазейки в Эдем. То же противоречие в преувеличенном виде очевидно в случае доктора Тимоти Лири, который однажды разрешил его, просто бросив науку и сделавшись верховным жрецом новой церкви, а потом решил, что религия всегда была вздором и вернулся в науку. Следы этого, как мы увидим, проявляются в любом человеке, принимавшем большую дозу расширяющего сознание вещества.
Тот же самый вопрос возник ещё в четвёртом веке до нашей эры, в ранее упомянутых «Вакханках» Эврипида. Как рационалист, Эврипид, кажется, на стороне царя Пенфея, когда этот трагический герой клеймит суеверность и легковерие тех, кто думают, что видят бога Диониса, выпив этих зелий. Как поэт, однако, Эврипид наделяет всеми лучшими и наилиричнейшими строками хор вакханок, которые поют хвалы в честь этого бога, чья «прелесть будет вечно желанна».
И это прелесть — по крайней мере в большинстве трипов — стирает границу между «реальностью» и «галлюцинацией». Чарльз Дарвин сказал, достаточно верно, что чувство прекрасного — это усовершенствование полового инстинкта, то есть нечто выработавшееся как часть ритуала спаривания. Очевидно, мы не воспринимали бы красоту, если бы были бесполыми существами. (Заметьте, что раннехристианские аскеты, которые становились настолько лишёнными пола, насколько это возможно для млекопитающего существа, утратили всё чувство прекрасного по отношению к природе и злобствовали, называя землю «тёмной», «дьявольской», «гнусной» и «омерзительной»).