Избранные произведения. II том

— К тебе? Боже правый, ни за что на свете! — воскликнула Ванда во время последнего телефонного разговора. — Мой кондиционер в полном порядке, так что лучше приходи сам. — Затем усмехнулась в трубку: — Эх, доберусь я до тебя.

Першинг хотел было возразить, но слишком расплавился в шезлонге, чтобы спорить. К тому же он понимал, что в случае отказа Ванда примчится сюда на метле, чтобы вытолкать его взашей. Признав свое поражение, он повязал один из шикарных галстуков, которые выбирала Констанс, и пустился в путь — пешком, по удушающей послеполуденной жаре, предпочитая этот способ передвижения с тех самых пор, как в тысяча девятьсот восемьдесят втором продал свой «эль камино». Он полюбил долгие пешие прогулки еще во время экспедиций в глуши и немного гордился тем, что его легкий прогулочный шаг вызвал бы одышку у большинства людей вчетверо моложе его, задумавших с ним состязаться.

Першинг не любил бывать в ее маленьком коттедже в тихом пригороде. Он не имел ничего против самого дома, если бы там не было слишком чисто и опрятно и если бы всякий раз, когда наступало время садиться за стол, Ванда не расставляла на нем хрупкую фарфоровую посуду. Он жил в постоянном страхе уронить, разлить или опрокинуть что-то своими большими неуклюжими руками. Ванда только смеялась над ним, обычно говоря, что ее чашки и тарелки передавались из поколения в поколение, так что пора бы им разбиться, а поэтому совершенно незачем так зажиматься. Разумеется, подобные утешения только усиливали его паранойю.

Ванда приготовила на ужин курицу с дыней, а на десерт полагалось вино. Его желудок плохо переносил вино, а еще от вина у него болела голова, но, когда она открыла послеобеденное мерло, он улыбнулся и осушил бокал, как стойкий солдат. Повел себя по-джентльменски, к тому же не хотел давать ей повод задуматься о его слабости к напиткам покрепче. Муж Ванды спился, поэтому Першинг рассуждал, что всегда может использовать свой прогрессирующий алкоголизм как путь к отступлению. Если зайдет слишком далеко, можно опрокинуть бутылку «Абсолюта», словно бутылку газировки, что неминуемо закончится для него сердечным приступом. Свобода дороже! Впрочем, пока он не собирался раскрывать карты.