Идеализм-2005
- Автор: Макаров Алексей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: moloko plus
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Идеализм-2005». Краткое содержание книги:
«Продолжать восстания, начатые задолго до нас», — так объясняет автор выбор жизненного пути, приведшего его в партию. «Идеализм‑2005» — это также и книга об исторической мистике, которой был очарован семнадцатилетний нацбол Макаров. И поэтому в книге упоминаются не только Лимонов, Путин, бывший начальник его охраны, а ныне командующий Росгвардией Золотов, но и революционеры прошлых лет Михаил Соколов, Владимир Мазурин, Иван Каляев.
Алексей Макаров с 2006 по 2008 год находился в заключении по обвинению в участии в драке около Таганского суда. После освобождения из-за угрозы нового уголовного преследования Макаров эмигрировал в Украину. Участвовал в деятельности организации украинских левых националистов «Автономное Сопротивление».
Весной 2010 года Макаров вновь оказался за решеткой по обвинению в нападении на одесский телеканал АТВ, принадлежавший пророссийскому политику.
В 2011 году Алексей Макаров получил статус беженца в Швеции. По своим политическим убеждениям автор книги в настоящее время является анархистом, в его планы входит скорое возвращение в Россию.
Мы срываемся с места в бешеный спринт и за пару секунд добегаем по лестнице до пропускного пункта на втором этаже. Зажигаем фаера, перепрыгиваем через турникет-вертушку, через кресло охранника.
— А-а-а, что-о-о! — вопит охрана в зеленой форме.
Все, мы на балконе. Разворачиваем баннер. Летят листовки. Горят красные фаера.
Отчаянно визжит какая-то сирена.
Из кабинетов, из будок, из каждой банковской щели лезут менты и охранники, в руках Калашниковы, приготовленные к бою. Журналисту внизу, в холле, под захваченным балконом, кричат:
— Не стреляйте, это не ограбление, а политическая акция.
Через секунду я падаю на мраморный пол от сильного удара по затылку. Крепкий тип в форме вырывает у меня из рук фаер и тыкает несколько раз им мне в лицо. Пытаюсь закрываться руками. Товарищи лежат рядом, на головах у них прыгают менты.
Бум, бум, бум — глухие удары обутых в берцы ног.
— Да, Смерть! Да, Смерть!
— Замолчите, суки! Молчать!
Через минуту враги устают. Они надевают на нас наручники и сажают
Паника в шипящих рациях:
— Подкрепление, сюда, быстро. ОМОН, блять, где?
— Они, блять, и перед входом собрались! Цепей везде повесили! Дверь не открывается!
— МЧС вызывайте, цепи пилить!
— Как нам людей выгонять? Тут эти листовки ебаные везде лежат. Бабки их, блять, подбирают!
— Да хуй его знает. Их тут снаружи тридцать человек, без ОМОНа не справимся!
— А нам, блять, тут этих охранять надо!
— ОМОН чего не едет! — шипит властный бас. — Банк, блять, не работает! Что за хуйня!
Мусора снова нас пиздят:
— Суки, вы чего тут устроили?
А руки в наручники закованы — не закрыться даже.
— ОМОН в пробке застрял, блять. Что за хуйня сегодня происходит? — все тот же властный бас.
ОМОН приезжает через полчаса. Получаем свежую порцию пиздюлей. Наши же куртки натягиваются нам на головы:
— Смотреть только вниз, — нервно вопят ОМОНовцы.
Нас выводят из здания через сбербанковские потайные ходы, через подземный гараж.
Удачный захват Сбербанка стал боевым крещением нашего черного знамени. Запрет организации был уже вопросом времени. А экстремистский статус означал уголовную ответственность за демонстрацию запрещенной символики. Поэтому с февраля 2006 года черный флаг с белым кругом и черными серпом и молотом посередине стал постепенно вытеснять красный. Партийная наружная группа, которая блокировала вход в Сбербанк, стояла с этими знаменами.
А в 2014–2015 годах под черными флагами на акции солидарности с Украинской революцией выходили нацболы-повстанцы героического политзаключенного и моего друга Миши Пулина. Под этим полотнищем продолжилась борьба с российским государством и его имперским охвостьем.
Таганский суд
Мы стояли в парке за Театром на Таганке. Недавно оттаявшая земля была рыхлой, по склону вниз стекали мутные ручейки. Где-то еще лежал почерневший лед.
Лена проводила инструктаж Московского исполкома. В Таганском суде рассматривалось дело о юридическом статусе НБП. Московское отделение готовилось к предстоящему заседанию.
— Надо их отпиздить. Пока не отпиздим, не поймут, — спокойно и деловито рассуждала заместитель гауляйтера. — Нужно еще один раз, как на «Авиамоторной», в общем…
— Нужно, будет, значит, — кивнул Назир. Он стоял справа от заместителя командира Московского отделения.
— …Суд все видели? Я в прошлый раз говорила съездить суд посмотреть. Подойти с трех сторон можно, все помнят? Нашисты, скорее всего, пойдут к главному входу. Вряд ли с другой стороны, там конвоирки и автозаки. Двор суда — узкая площадка, со всех сторон отгороженная домами, забором. Там особо не развернуться. Но нам это на руку.
— Лена, я скаутов все равно на всех подходах поставлю.
— Да, Назир, правильно, конечно. Теперь подробнее по сценарию. На нас они вряд ли прыгнут. У них теперь Лимонов цель. На него нападут или закидать чем-то попытаются. Может, из ракетницы в него выстрелят, как в прошлый раз. А мы им не сильно нужны. Мы с Назиром о тактике подумали. Она проста очень. Суд 13 апреля в пол-одиннадцатого начинается. Мы в десять минут одиннадцатого должны быть под судом. Становимся под входом и ждем. Эдуарда Вениаминовича подвозит его охрана на машине. Они в суд заходят. Мы — отбиваемся, если придется. Всем понятно?
— Лена, как думаешь, что за оппоненты будут? — спросила Ольга Ф.
— Не думаю, что топовые хулиганы. Они для таких акций собственный актив держат. Так что, скорее всего, румоловцы или что-то из этой серии. Фанаты если и будут, то на вспомогательных ролях.