Все своими руками! Хозяйственные будни оруженосца

— Копать кто будет? — спросила я. Хьюберт чуть на меня покосился и мило так улыбнулся. Стало понятно, что косить и забивать он будет до последнего. — Ясно. Ну хорошо.

Хьюберт вздрогнул, ожидая знакомый уже по прежнему опыту полет сапога, но я его чаяний не оправдала. Подошла к нему, взяла лопату, вонзила ее под нужным углом на требуемую глубину, а, черт, лопаты тут дерьмо, конечно, но нечего нос воротить.

— Вот так, — с угрозой сказала я. — Давай, пробуй.

Неизвестно, какие у Хлодвига были конкретно претензии к потомку, но уж хитрости Хьюберту было не занимать. Потому что он специально — это и ежу было понятно — криво воткнул лопату, криво черпнул земли, и все это с рьяным выражением готовности поработать.

— Я еще раз показываю, — терпеливо выдавила я. — Но учти, в третий раз учить буду с помощью сапога.

— Ты же женщина, — в полном отчаянии произнес Хьюберт. Вот чего-чего, а подобного я от него не ожидала, но так как эту дурацкую фразу за свою жизнь я слышала больше, чем кукареканья, дара речи от такой банальности не лишилась.

— Но сапог-то у меня есть, — для убедительности я даже притопнула, а потом еще раз копнула. — И знаешь, что я тебе скажу? — Хьюберт улыбнулся. Я видела, что он очень спешно ищет пути отхода. — Если я вернусь, а канава не будет хотя бы в зачаточном состоянии, я сама вырою. Тебе могилу. Дошло?

Чем уверенней ты говоришь и угрожающе выглядишь, тем в итоге результативней. Когда я вернулась с первой порцией соломы — надеясь на то, что Хлодвиг не забудет ее купить, — Хьюберт, потея, возился с лопатой. Выкопал он всего ничего, но теперь хотя бы старался.

— Вот молодец, — похвалила я и свалила свою ношу на землю. — Продолжай в том же духе.

— Тебе не тяжело? — проявил истинно рыцарский характер Хьюберт. — Давай я буду носить, а ты копать?

— Хорошая попытка, но нет, — покачала головой я. — Давай, действуй, копаешь от забора и до обеда… От сих до сих, не прохлаждайся. Чем больше работаешь, тем легче идет. Ну, так говорят.

Я постепенно перетащила все, что у меня было, включая и то, что была намерена пока оставить на хранение, а Хьюберт худо-бедно справился только с самым началом канавы. Он уже вертелся ужом и, казалось, был готов начать петь серенады, лишь бы я от него отвязалась. Только вот если бы он в самом деле снова запел, мои нервы бы точно не выдержали.

— Я пошла готовить обед, — объявила я. — А ты копай. Приду — проверю.

Обед, конечно, громко сказано. Я кинула в котел мяско, подождала, пока сварится, сама хоть немного умылась. Затем порезала в суп картофель — как он называется, черт побери? — и травы, показавшиеся мне подходящими. А еще докинула крупы, чтобы было похоже на что-то среднее между кашей и супом. Нашла даже соль и добавила на глазок. Пока это все закипало, я резала хлеб. Вот хлеба было действительно много — Хлодвиг его не ел, а мне одной оказалось слишком. Ну и остатки овощей, а прочее сойдет на ужин.