Айса. Незваные гости

Томас выронил вязанку – и подбежал к изножью кровати.

Секунд пять он смотрел, как Тимур орет и трясется. Разглядывал пузырящуюся на его губах пену.

Затем Томас в панике обозрел комнату. Оглянулся на стол, где лежал телефон. Неистово зачесал предплечье.

Тимур хотел, чтобы убийца приблизился. Но при этом будет очень скверно, если он подойдет к постели не с той стороны.

Цепь от наручников сильно ограничивала диапазон его атак.

Поэтому Тимур стал дергаться сильнее – и быстро смещаться к краю кровати, в сторону тумбочки. Типа вот-вот – и он грохнется.

К его удивлению, это сработало!

– Штрасс, вы точно говорите именно про эту картину?.. Что я вижу, так это полотно-панорама с отсылкой на «Тайную вечерю» да Винчи, на которой изображен ряд из тринадцати жоп, сидящих на корточках на песчаном грунте. И под каждой задницей – куча говна.

Не слишком ли это… приземленно? Как-то меня возмущает такая материалистическая бездуховность библейской сцены. И это точно – Искусство?

Томас подошел к Тимуру со стороны тумбочки. Он потянулся к его плечам обеими руками – видимо, хотел отодвинуть «эпилептика» в центр или прижать к кровати.

Тимур схватил убийцу за левое запястье – и, выворачивая руку, навалился на локоть.

Томас грохнулся на колено – и с размаху крепко треснулся лбом о грань тумбочки. Этого Тимур не предвидел – но удача была на его стороне.

Он отпустил локоть и без замаха дважды ударил в скулу убийце. Нельзя дать ему время прийти в себя.

Затем Тимур перевалился на бок – и всем весом опустился на лопатку, вдавливая голову убийцы в дерево и выгибая ему руку.

Кость затрещала. Томас взвыл.

– Безусловно, это Искусство, Герберт. В вас говорят стереотипы и дурное воспитание. Будьте толерантнее и чуточку мудрее…

Приглядитесь. Все жопы разные – а изобразить тринадцать отличных задниц не так уж и просто, знаете ли…

Из этого положения Тимур приподнялся – и даже встал на правую ногу. Так он мог быстро дотянуться до светильника.

Тимур дернул лампу – молясь, чтобы длины шнура хватило.

Снова повезло. Еще он боялся, что светильник окажется выкрашенной пластиковой ерундой, – но попался хороший металл под бронзу. Тяжелый.

Тимур начал донышком периодично, как по наковальне, бить пока горячо. Томас приподнимал голову, получал по затылку – и по инерции лбом и носом въезжал в ребро тумбочки.

Бил Тимур со всей силы.

– Попка Христа совершенно без волос, она невинна. Дополняет образ белоснежная – непорочная – хламида. Ягодички поблескивают в вечернем солнышке – их будто намазали маслицем…

А задница Иуды? Настолько волосатая – что противно! Она отталкивает с первого взгляда!

После семи или восьми ударов убийца размяк – последняя атака пришлась вскользь.

Томас как-то неловко – будто все его кости разом расплавились, и он стал аморфным, – кулем скукожился на полу.

А Тимур смотрел на окровавленный затылок – и внутренне разрывался: треснуть еще или достаточно?