Если любишь - солги

Наскоро побросала вещи в чемоданы, лишь бы влезли. Это отняло добрую четверть часа. Местная прислуга успела всё развесить и разложить как следует — пришлось метаться между шкафами, комодами, тумбочками и ванной. Простое платье и лёгкий плащ, в которых я гуляла сегодня, пришли в полную негодность. Но не наряжаться же в дорогу, как на бал! Оставался серый костюм, в котором я приехала.

Сняла с вешалки жакет с гиацинтом на лацкане. Отколоть? Затем вспомнила, как Дитмар нёс меня на руках через весь сад, без остановок, без отдыха — и пожалела. Если бы не он с Аврелием и Марсием, некому было бы сейчас затевать лихорадочные сборы и объясняться с полицией. Пусть цветок останется на память о том хорошем, что Дитмар для меня сделал.

В коридоре навстречу попалась горничная и ахнула, увидев мои чемоданы:

— Дамзель, что же вы сами! Надо было позвонить!

Вызвала лакея. Следовало прогнать их обоих, но я не готова была грубить людям, которые предлагали помощь. За что и поплатилась.

В холле слонялись Дитмар и Аврелий. Едва мы спустились с лестницы, Дитмар велел лакею стоять, окликнул меня и спорым шагом двинулся наперерез.

Сквозь большие окна были видны два угловатых полицейских гибрид-мобиля, готовых отъезжать. Я бегом кинулась к выходу, отчаянно боясь, что в последний момент Дитмар велит Бобо: "Держи её!" Оргамат уже согнулся в предупредительном поклоне, уже взялся за ручки дверей, створки начали растворяться...

— Верити, да постойте же!

Он почти настиг меня, хотя не бежал, а просто шёл быстрым шагом, и протянул руку схватить, но я оказалась проворнее. Поднырнула под лапищу Бобо и вылетела на крыльцо навстречу малиновым лучам заходящего солнца. Внизу, у подножия лестницы, инспектор Астусье разговаривал с Евгенией.

— Я готова! — крикнула, сбегая по ступенькам.

За спиной звучали спорые шаги Дитмара.

Инспектор и Евгения, оба с удивлением обернулись.

— Верити, что случилось? — спросила мажисьен, перевела взгляд на брата. — Дитмар?

— Она собрала чемоданы, — его голос прозвучал так обескураженно, что я ощутила укол вины.

— Верити, дорогая, в чём дело? — Евгения взяла меня под руку, в её глазах цвели гиацинты. — Вы не обязаны с ними ехать. Никто не может вас принудить.

— Но я хочу! — произнести эти слова почему-то оказалось трудно, хотя они были чистейшей правдой. — Я не могу здесь оставаться. Мне надо домой.

— На ночь глядя? Дорогая, успокойтесь. Мы отвезём вас завтра утром. А сегодня отдохните, наберитесь сил...

— Нет, я должна уехать сейчас. Шеф-инспектор, вы обещали!

Астусье наблюдал за нашими препирательствами с равнодушным любопытством. В ответ на мою мольбу процедил, не выпуская папиросы изо рта:

— Садитесь.

Но мажисьен крепко держала за локоть, и вещей было жаль. Силой вырвать руку? Бросить платья, туфли, чемоданы... Евгения не сделала мне ничего дурного. Просто оплела своей гиацинтовой паутиной, лишающей воли и сладкой, как патока.