Пять дней отдыха. Соловьи [Повесть, роман]

Лена вошла в комнату и объявила, что уезжает в командировку. Отчим обрадовался, засуетился:

— Это интересно. Привезешь оттуда новости. Я потом использую в беседе со своими…

Мать огорчилась, повздыхала, наказала теплее одеваться и беречь себя.

Лена терпеливо выслушала советы и пошла собираться.

Комнатка Лены была небольшая. В ней стояла узкая тахта, письменный столик, на котором стопками лежали учебники и конспекты, этажерка с книгами, а платяной шкаф был в стене. Лена открыла его, раздумывая, что бы взять с собой, и решила: лучше всего надеть серенький «джерси», который куплен ей матерью совсем недавно. Девочки говорили, что в этом костюмчике она выглядит строгой, и он хорошо облегает фигуру. Лучше, чем этот «джерси», не придумаешь, ведь ей придется встречаться с инженерами, физиками, а Лене не хотелось, чтоб у нее был слишком девчонистый вид.

На вокзал Лена приехала минут за десять до отхода поезда. Генка нетерпеливо топтался на перроне. Вагон был плацкартный, они отыскали место, поставили чемодан Лены в ящик под скамью и вышли. Генка взял ее за руку, и так они стояли друг против друга, не зная, о чем говорить, потому что сегодня и без того было сказано очень много, а каждый из них еще не успел по-настоящему пережить и обдумать случившееся.

Генка неожиданно обнял Лену за плечи, притянул к себе и крепко поцеловал в губы. Она оттолкнула его:

— Ну что ты… Люди кругом.

— На вокзале можно. Тут прощаются, — уверенно пробасил он.

— Но не так же, — смущенно сказала Лена.

По радио объявили об отходе поезда. Лена кивнула Генке, улыбнулась и вошла в вагон. Поезд тронулся, и она видела в окно, как Генка еще долго шел за вагоном, широко шагая своими длинными кривоватыми ногами.

В вагоне кончилась обычная кутерьма, которая всегда бывает после отхода поезда, и все стали укладываться спать. Лена тоже легла на свою полку, укрылась одеялом, пахнущим лекарством, и стала думать о Генке. Она вспомнила, как немного насмешливо, против своей воли, спросила: «Ты уверен, что любишь?..» — и опять стало смутно, совестно. «Зачем я так? Зачем? — терзалась она. — Ведь ему сейчас тяжело! Нельзя быть такой злюкой».

Но тут же вспомнила, как резко Генка ответил ей. «Он хороший», — еще раз благодарно решила Лена и повернулась на бок. Вагон дремотно покачивало.