Фигуристы

— Мне хочется, чтобы это было сном, — шепчет Ира. — Всего лишь сном.

Старуха усмехается.

— Что, тяжело видеть себя такой дряхлой и страшной? Да, конечно, я уже не та, но для своего возраста неплохо сохранилась, — она улыбается и смотрит Ире прямо в глаза. И только теперь, только в этот момент Ира начинает узнавать в старухе саму себя.

— Я действительно могла бы догадаться раньше, если бы только это не было настолько невероятным, — говорит Ира. — Все эти твои дурацкие шуточки, и то, как мы терпеть друг друга не можем. Я словно смотрела на себя со стороны все это время, и, естественно, мне это не нравилось…

— В твоем возрасте я бы тоже не поверила во всю эту дребедень, — старуха откидывается на спинку стула, положив свои худые руки на колени. — Но с тех пор многое изменилось.

— Даже не знаю, радоваться ли этому, — вздыхает Ира.

— Только, пожалуйста, не говори Аниу, ей не нужно этого знать, — она наклоняется к Ире, и глаза ее как-то угрожающе сверкают. — Пообещай, что ничего не расскажешь ей о нашем сегодняшнем разговоре. Что бы ни было, она должна думать, что я просто твой друг из другой вероятности, поняла? Не смей говорить ей ничего!

— Да, хорошо, хорошо! Поняла я все!

Старая Ирин как будто немного успокаивается и снова откидывается на спинку.

— Тогда слушай. И приготовься, что это не очень легкая история. Но этот крест знания тебе придется нести в одиночку, Ирин. Итак. Что случилось после того разговора в церкви? Для меня и Аниу он действительно стал последним. Она предпринимала еще несколько попыток связаться со мной, но я не отвечала, а потом улетела в Прагу, где прожила два года. Потом еще год скиталась по Европе. А потом узнала от брата, что Аниу все-таки вышла замуж.

— За кого?! — Ира чувствует, как сердце кто-то крепко сжал с явным намерением убить ее.

Но ее старая вероятность говорит совершенно спокойно. Никакой горечи и боли уже нет в ее голосе, и тон его утратил все краски:

— Познакомилась с каким-то парнем на работе. Он был журналистом и свободным художником. Они поженились, когда Аниу было двадцать четыре года, а ему — двадцать восемь. Я помню, как узнав об этом, дрожащими пальцами набрала имя ее в Инстаграме, нашла ее, нашла фотографии со свадьбы. Я тогда проплакала всю ночь, а потом просто лежала три дня, как будто ждала, когда смерть придет за мной. Но она не пришла, я встала и стала жить дальше. В конце концов, мне казалось, что именно этого я и хотела. Мне казалось, что теперь Аниу будет счастлива, и все будут счастливы.

Ира начинает всхлипывать. Она просто не может сдержаться. Она никогда не плакала при посторонних, но саму себя вряд ли можно считать посторонней, не так ли?

— Не надо, дорогая. Не стоит слёз. Ведь это случилось даже не с тобой. А моя боль давно уже мертва.

— Но мне так хочется, чтобы все было по-другому! — ревет Ира.

— Я знаю. Знаю это, как никто другой. Именно поэтому я и пришла сюда. Мне хочется, чтобы хотя бы у тебя все было иначе. Мне станет тогда спокойнее. Мне станет наконец-то легче.