Приключения продолжаются!

Штаб-полковник Фальк в Рюгеле среди военных был фигурой знаковой. И, поскольку, в ландмилиции практически все из так или иначе военных, конечно разговоры не могли обойти сию персону. Трепотня щенят в дежурке об сиських, девках, где срубить бабла и про выпивку частенько надоедала, и я подсаживался к парочке наших старперов для интеллектуальных бесед. И один из них, Орч Хариус, кличку получивший за удивительную способность сбивать мух на лету плевком, с армии уволился ажно целым капитаном. Как так вышло, что он подался в милицию, и отчего всего лишь дежурным офицером — то мне неведомо, бо в ландмилиции вообще не принято такие вещи спрашивать. Мотивы у всех очень разные, а прошлое разной степени туманности и загрязненности. Тем более Харя не бедствовал, и в милицаи подался никак не за куском хлеба, а в таких случаях спрашивать подобные вещи вовсе неприлично. В общем, когда мне хотелось потрепаться на тему милитаризма и оголтелой рюгельской военщины — лучшего источника баек и дезинформации, чем Орч, было бы и не найти. И таки колоннель Фальк занимал в сем фольклоре почетное место…

Родом он был из семьи военных, и не просто так, а можно сказать — из генеральской семьи. Впрочем, генералов тут нету, тут или полковники, или маршалы. Причем полковник — это чин, а вот маршал — должность. То бишь командующий. Чем-то. Ну, вот папенька его и командовал одно время Рюгельским полком. Однако, наследственно тут должность не передать, хотя, наверняка, карьере юного падавана недолгое командование папеньки полком способствовало. Как бы там ни было, Фальк быстро выбился в отличники в училище явно не из-за происхождения. Училище тут не всегда обязательно для чинопроизводства, оттого там именно учат, без всякого блата. Но вот дальше командира роты как-то не сложилось — папаня двинул коня от естественных причин медицинского свойства, и тут же на молодом капитане оттоптались все прежде обиженные. Не сильно, впрочем, ибо особо придраться было не к чему, и будь кто иной на месте Фалька — карьеру бы он продолжил, и сейчас счастливо пребывал бы в чине майора, командуя каким-нибудь батальоном или фортом. Но, на беду, Фальк с детства был слишком военным. То есть, на всю головушку йобнутый на милитаризме. Все, что он говорил — так или иначе касалось армии. При том, что бы он не говорил — все это было просто пропитано пафосом и восторгом. И самое ужасное — что он не выделывался, а говорил это искренне. Когда он распекал нерадивых солдат, то у него натуральные слезы выступали на глазах, когда он описывал, как ему стыдно, что в его роте есть такие разгильдяи, которым родина ружье доверила, а они подворотничок пришить не умеют. И пока мирные рюгельцы сеют хлеб, строят дома и растят детей, надеясь, что они под могучей защитой несокрушимой и легендарной армии — в его подразделении зияет такая вопиющая прореха на боеспособности всего Союза, и неизвестно еще — не воспользовался ли этой прорехой уже коварный враг… Говорят, под конец экзекуции слезы, причем искренние, были и на глазах солдатиков, и действовало это куда лучше традиционной порки плетью. Причем сами солдатики говорили "Уж лучше бы шомполом огрел!". Конечно, были и исключения, но в целом в роте были порядок и дисциплина на высочайшем уровне, а командира солдаты уважали и старались не огорчать.