Приключения продолжаются!

Заглянул по привычке в полковую солдатскую пивную. Местные обитатели воззрились несколько недоуменно. Да уж. Заведение оказалось самое низкопошибное. Жрать вообще опасно, по-моему. Воняет с кухни отвратно. Вроде ж городской полк… Хотя, наверное, это для нищебродов и пьяниц, ибо на свое жалование городской ландскнехт вполне может харчеваться прилично. А вот коли кто спускает все на выпивку или игру — то тут задешево помоями накормят. Заказал пиво за три гроша. Подали кислое, кружки пристегнуты цепями, и омываются лишь наливаемой в них жидкостью… Не допил, на радость местных завсегдатаев оставил кружку, из-за чего вышла у них даже короткая потасовка, да и пошел прочь. Настроение совсем испортилось. Отчего-то захотелось поскорее домой, да выгнать девчонок куда-нибудь, да утащить Мору в спальню. Совсем от таких мыслей расстроился, и тут сообразил — собственно, чего б мне не нагрянуть в местный Дом Офицеров? В караулке часто разговоры ходили — многие, особливо молодежь, часто сию обитель посещали, тем более иные вечеринки и рауты почитает вниманием немалое количество дам. Кто постарше же, те ворчали за дороговизну, и предпочитали разве по официальным поводам банкет закатить — тогда на организацию всего скидка, вроде как от службы. Но — мне это заведение по карману, так отчего б не посетить? Уже который месяц тут обитаю, а ни разу не был. Решено, вечер снова грозит перестать быть томным, но когда нас это пугало? Все же отправил смску Полю — мол, заедь через пару часов, забери тело. И смело перешагнул порог сего вертепа.

В целом Полковой Двор напоминал мне типичные кварталы гвардейских казарм в Питере — тут тебе все, и всякие хозслужбы и бани, и казармы и плац, и штаб с гауптвахтой. Сама гауптвахта тоже примечательная, чем-то напоминающая питерскую же, на Сенной — симпатичный павильончик, вполне себе классического стиля, с колоннами и всяческими барельефами. Расположение гауптической вахты напротив Дома Офицеров имело, вероятно, воспитательный смысл. Тем более что — ‘пленных’ на обед водили именно в ДэО. Как положено — распоясанных и расшнурованных, под конвоем. Причем конвоировать офицера брались солдатики его же роты — ну или комендачи, если кто безротный. Наряд на псарню у солдатиков считается весьма почетным и необременительным делом, кстати. Вот, и ведут солдатики своих офицеров в непотребном виде через плац — мимо Штаба к ДэО, и все должны это зреть, и осуждать, а сами повинные — устыжаться. И вина им за трапезой не положено. Правда, тут такое дело — конвой ожидает подопечных в кордегардии, кто ж посмеет офицера внутри конвоировать. Оттого ничто не мешает прочим угостить попавших в плен товарищей… В целом же — гауптвахта тут скорее формальность. Кто борзеет сверх меры — выкинут со службы не заморачиваясь, желающих в полк всегда много. Даром, что полк он только по названию — уже вполне на усиленную бригаду тянет, только что называется по старинке ‘Городской Полк’. И уже в городе воинству тесновато, даром, что этот Полковой Двор уже новый, вынесенный из старого города, где остались лишь моряки. У них, кстати, свой клуб — Морское собрание. Не то, чтоб конкуренция была б сильная у армии и флота, но появляться без приглашения армеутам в Морском, а мокрохвостым в Доме — не комильфо. И так вышло, что, больше, наверное, по месту расположения — к морякам тяготеют полицаи с всякой таможней и жандармерией, а к армейцам — ландмилиция и погранцы. Наособицу от всех держат нейтралитет пожарные — у них свое Собрание при управе, где они или провожают насовсем очередного сгоревшего на работе коллегу, или тихонько радуются, что их сие миновало. Женский пол пожарных любит более всего, что делает их персонами нон-грата в Доме Офицеров и Морском Собрании сразу. Ну и к ним никто из служивых не ходит — дерутся пожарные крепко. Впрочем, все это касается именно ‘своих’ так сказать головных заведений. При встрече в кабаках все проходит обычно более чем мирно, да и дружбу промеж себя водят без разбору по месту службы. А уж матрозня с солдатней и обычные топорники и вовсе кастово-профсоюзными предрассудками не охвачены, и дерутся более по причине избирательности внимания женского полу, да с перепою.