Электронная книга - «История викингов. Дети Ясеня и Вяза». Краткое содержание книги:
«В этой книге мы попытаемся взглянуть на мир глазами викингов. Мы будем рассматривать их жизни как неразрывное целое, сплавляющее религию, политику, поиск средств к существованию и все прочие аспекты бытия в общую картину реальности — то есть увидим, каким окружающий мир представлялся им самим. То, что для кого-то служит лишь историческими декорациями, на фоне которых разворачивались все завоевания и достижения викингов в большом мире, здесь составляет саму суть повествования». (Нил Прайс)
Многолетние раскопки в Гамла-Уппсала позволили обнаружить ряд изумительных королевских дворцов, расположенных на поднятых террасах в самой высокой точке местности. Они возвышались над окружающей равниной и были видны на многие километры вдаль (именно это и значит слово Уппсала — «высокие палаты»). Главное строение имело 50 метров в длину и 12 метров в ширину и, вероятно, было двухэтажным. Это была одна из самых грандиозных построек Севера. Внутренними опорами крыши служили целые деревья, вкопанные на несколько метров в землю. От равнины к двойным дверям дворца вел просторный подъездной пандус шириной 3 метра. В какой-то момент здание сгорело, многие детали интерьера сохранились, а фрагменты креплений были тщательно собраны и захоронены в качестве заключительного подношения около стен и ям для опорных столбов.
Картину дополняют десятки железных спиралей, найденных вдоль линий стен и скученных вокруг дверей, — самая маленькая из них длиной с палец, самая большая — размером с предплечье. В бревенчатые стены зала было вбито множество согнутых в спираль железных шипов. Такие же спирали найдены на кораблях в расположенных неподалеку ладейных захоронениях Вальсгарде, и можно предположить, что для жителей региона они служили каким-то символом. Еще более глубокое впечатление производят украшения из металлических полос на дверях: спирали, завитки и другие узоры, похожие на украшения дверей в средневековых церквях (очевидно, эта традиция намного старше, чем считалось ранее). Кроме того, заслуживают упоминания дверные петли: это были настоящие наконечники копий, согнутые ударами молота в кольцо и обращенные острием к центру. Чтобы попасть в зал, нужно было пройти через ворота, собранные из оружия, что наводило на мысли о чертогах Одина, Вальхолле, — еще одна отсылка, выгодная для королей Уппсалы.
В датском Лейре, резиденции королей из рода Скьёльдунгов (где также, вероятно, располагался дворец Хеорот из «Беовульфа»), на гребне холма были откопаны ряды королевских дворцов, возвышавшихся над равниной так же, как дворцы в Уппсале. Они тоже тянутся почти на 50 метров в длину, но здесь дворцовый комплекс окружен хозяйственными постройками, мастерскими и культовыми сооружениями, которые археологи недавно начали распознавать на шведских площадках. Размеры залов менялись в зависимости от климата. Самый большой из них, Борг на Лофотенских островах в арктической Норвегии, имеет длину 80 метров — такого же размера, как средневековый собор в Тронхейме, построенный на несколько столетий позднее. Мало кому в наши дни доводилось видеть такие масштабные деревянные сооружения. Они действительно воплощали в себе концепцию эпического пространства.
Такого рода архитектура распространилась по всему Северу. Похожие примеры, пусть и не столь грандиозные, встречаются во многих местах. Их можно найти в Борре и Каупанге в Норвегии, где находился Скирингссаль, Сияющий зал. Обнаруженные археологами печи для обжига извести указывают на то, что залы в Тиссо в Дании имели побеленные стены; о сходном обычае у континентальных германских племен писал римский историк Тацит примерно за 700 лет до этого. Вероятно, эти огромные здания ослепительно сверкали на солнце.
С помощью археологии, некоторых подсказок из письменных источников и небольшой доли воображения мы можем представить себе, какие сцены в них разыгрывались. В частности, у нас есть более поздние описания, например замечательный эпизод из саги XIII века об Эгиле Скаллагримссоне. Знаменитого война-поэта и его людей принимают во дворце его смертельного врага. Взаимная ненависть клокочет в железных оковах правил гостеприимства. Подают изысканные кушанья, по кругу снова и снова передают рог, полный эля, в тусклом дымном свете почти не разобрать, что происходит рядом. Звучат бесконечные тосты, мужчины падают и засыпают пьяным сном или извергают выпитое — кому-то при этом удается добраться до дверей, а кому-то нет. Женщины настороженно следят за происходящим, подносят пиво и еду, стараясь держаться от пирующих подальше. Напряжение, готовое вот-вот взорваться, через минуту сменяется пьяным дружелюбием. В любой момент может вспыхнуть смертоубийственная драка, спровоцированная неосторожным (или, наоборот, хорошо обдуманным) словом.
И снова мы можем обратиться к эпической поэме «Беовульф», где развернуто описаны воинственные идеалы и обычаи, царившие в королевских залах. Вот молодой герой Виглаф, сын Веостана, готовый до последнего защищать своего повелителя, увещевает товарищей вспомнить свои клятвы: