Электронная книга - «История викингов. Дети Ясеня и Вяза». Краткое содержание книги:
«В этой книге мы попытаемся взглянуть на мир глазами викингов. Мы будем рассматривать их жизни как неразрывное целое, сплавляющее религию, политику, поиск средств к существованию и все прочие аспекты бытия в общую картину реальности — то есть увидим, каким окружающий мир представлялся им самим. То, что для кого-то служит лишь историческими декорациями, на фоне которых разворачивались все завоевания и достижения викингов в большом мире, здесь составляет саму суть повествования». (Нил Прайс)
Новый общественный порядок распространялся на всех членов общины, не только на элиту, состоявшую преимущественно из мужчин. На Вальсгарде ладейные захоронения чередуются с кремационными захоронениями и погребальными камерами, во многих из которых находились женщины, похороненные с такими же статусными предметами, как и владельцы кораблей. Считать, будто эффектные ладейные захоронения важнее остальных, — не более чем современный предрассудок. Стихи того времени подчеркнуто воспевают могущество королев, которые блистали в высоких залах и подносили самопровозглашенным героям хмельной мед в украшенных драгоценными камнями чашах.
Необходимо также оценить масштабы этих погребальных пейзажей. Только на территории центральных шведских провинций Уппланд, Содерманланд и Вестманланд, окружавших озеро Меларен (а значит, имевших выход к Балтийскому морю), имеется около трехсот монументальных курганов диаметром более 20 метров. Это намного превышает размеры любого обычного кургана, и эти захоронения — могилы новых «королей», их знатных сподвижников и высокопоставленных членов их свиты. Сходную картину можно наблюдать на западе Швеции и, с гораздо меньшим размахом, на севере.
Сопоставив эти захоронения с картой, можно оценить размеры дружин, находившихся в распоряжении у этих военных вождей. Судя по могильным курганам, в районе Уппсалы, вероятно, могло быть от 40 до 50 предводителей такого же ранга, как похороненные в ладьях Вальсгарде, и за ними стояли отряды численностью, вероятно, от пяти до восьми сотен воинов. Если бы они захотели отправиться в плавание, для их перевозки потребовалось бы около 50 ладей вальсгардского типа. Такую «армию» короли Уппсалы приводили с собой на войну.
Некоторые аспекты монументальных захоронений вызывают и другие вопросы — например, в некоторых крупных ладейных погребениях найдены саамские палаточные тенты из бересты с характерным выжженным орнаментом. Ими накрыты некоторые погребальные корабли; с точки зрения саамов, это превращало все судно в могилу, обустроенную согласно их обычаям. Трудно понять, что это означало, — возможно, дипломатический подарок, что-то вроде похоронного венка, который в наше время высокий гость из другой страны может возложить на могилу современного политика, или нечто более интерактивное? Так или иначе, похоже, что тесные отношения между скандинавами и саамами существовали на самом высоком уровне.
Охватившие Север общественные изменения коснулись и домов крестьян: даже планировка и внешний вид построек изменились сообразно новому укладу домашней жизни. Произошел переход от общинных застолий под открытым небом и приготовления пищи в земляных печах к культуре закрытых залов, которая с меньшим размахом воспроизводилась в домах сельских жителей.
Архитектура построек имела особое значение для новой идеологии Севера, поскольку спектакль новой власти требовал подобающей сцены и декораций. Именно с этого времени прослеживается подъем зальной культуры. По сути, зал был преемником традиционного скандинавского длинного дома, с жилой зоной, преобразованной в специально открытое для обозрения общественное пространство. Кухонная зона была отгорожена с одного конца и находились вне поля зрения, личные покои правителя располагались по другую сторону и были также отделены от главного зала. Эти постройки имели разные входы для гостей разного ранга и иногда приемные помещения или вестибюли, где можно было оставить броню и оружие, прежде чем получить допуск в главный зал.
В центре зала располагались длинные очаги. По обе стороны от них тянулись помосты со скамьями, на которых сидели гости. Позднее, после того как мебель уносили, они могли там же улечься спать. В одном конце комнаты либо в середине длинной стороны стояло высокое кресло хозяина зала, притягивавшее все взгляды. Гостей радушно приветствовали — их присутствие в какой-то мере придавало смысл всему происходящему и диктовалось угрюмой логикой обязательного и взаимного гостеприимства, входившего в кодекс поведения знати. Зал служил местом выражения взаимного признания, рассказов за пирами и выпивкой (особенно выпивкой), вручения и получения колец и других знаков щедрости, с помощью которых правитель контролировал своих людей, а те, в свою очередь, добивались осуществления его воли среди народа. Кроме того, зал был в высшей степени гендерно дифференцированным пространством и изобиловал символикой, связанной с ролями мужчин и женщин.