Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

1897–1907: погромы, национализм и надежды на реформы

В период 1897–1907 годов возникают основные партии и организации, определяющие облик еврейской политической жизни. В 1897 году создается Бунд и проходит первый Всемирный сионистский конгресс. В том же году выходит первое из «Писем» Дубнова, а два года спустя он создает в Одессе «комитет национализации» — вокруг него собирается группа интеллигентов, с которой, писал Дубнов, «началось то, что я потом назвал культуркампфом в Одессе»[262]. Многие из тех, кто пришел «в новую еврейскую политику» в начале XX века, впоследствии вспоминали, что переломным моментом, после которого они отчетливо осознали необходимость активных национальных политических действий, для них стал кишиневский погром в апреле 1903 года[263]. Потрясение от этой резни, когда толпа растерзала почти пятьдесят человек, сотни искалечила и разорила более тысячи еврейских домов, политически мобилизовало целое поколение еврейской интеллигенции, в том числе Дубнова, обострило национальное чувство. Еврейские интеллигенты гневно осуждали то, что им казалось бездействием традиционного общинного руководства[264]. Будущий идеолог и основатель ревизионистского движения в сионизме Владимир (Зеев) Жаботинский (1880–1940) вспоминал: «Кишиневская резня сыграла крупную роль в нашем общественном сознании, потому что мы тогда обратили внимание на еврейскую трусость»[265]. Хотя он, по его словам, не считал это поворотным событием личной интеллектуальной биографии, очевидно, что Жаботинский, живший тогда в Одессе, сблизился с сионистскими кругами именно на волне вызванного погромами национального подъема[266]. Создатель концепции «духовного сионизма» Ахад га-Ам назвал «рабами» еврейскую депутацию, отправившуюся в Санкт-Петербург просить о высочайшей защите, и в открытом письме клеймил руководство общин и российское еврейство в целом за то, что оно «подставляет шеи под нож и зовет на помощь», не пытаясь самостоятельно «защитить свое имущество, честь и жизнь»[267]. Те же чувства звучат и в знаменитой поэме Хаима Нахмана Бялика «Бе-ир а-харега» («В городе резни», иврит, в русском переводе «Сказание о погроме»), написанной под прямым впечатлением от разоренного города, куда Одесский общественный комитет направил его, чтобы собрать свидетельства[268]. Дубнов опубликовал обращение, в котором призывал евреев не ждать помощи от врагов, а защищаться самим. Как вспоминал современник этих событий М. А. Кроль, оно было разослано в сотнях экземпляров по разным еврейским общинам, «и надо сказать, что эти призывы действовали на еврейскую молодежь, как электрический ток»[269].