Кровь и ложь [ЛП]

— Несс Кларк, я так на тебя зла! Если бы ты была моей дочерью, я бы заперла тебя в этой комнате до самого твоего тридцатилетия! Забраться на скалу в одиночку! Sola10!

Даже сквозь слои тонального крема было видно, что её щёки стали такого же ярко-розового цвета, что и небо у неё за спиной.

— Когда этот парень принёс тебя в гостиницу…

— Какой ещё парень?

Она заморгала, явно поразившись тому, что я прервала её всплеск своим глупым вопросом о том, кто принёс сюда моё голое тело.

— Лиам Колейн.

— Лиам?

Я почувствовала, как моя шея запылала. Как и мой подбородок. Вот дерьмо. Я застонала от стыда.

— Sí, и ты была без сознания и вся в крови. Mi corazón11 даже биться перестало. Моё сердце остановилось!

Её испанский всегда прорывался наружу, когда она была возбуждена.

— Я подумала… я подумала, что твоя спина была rota12!

Её срывающийся голос дрожал. Как и её руки. И она сама.

И хотя я почти умерла от осознания того, что Лиам принёс меня домой, я протянула руку и сжала её холодные пальцы своими. Ей было достаточно этого прикосновения, и она накрыла мою руку своей другой рукой.

Слёзы градом полились по её щекам, смывая небольшие комочки туши с её ресниц. И затем её тело сотряслось от рыданий. Я села, а она вдруг подскочила, но споткнулась и упала на кровать рядом со мной, что заставило меня сжать зубы. Я не знала, как долго я была без сознания, но, похоже, не очень долго. Было такое чувство, будто кто-то побил моё тело молотком для отбивания мяса, а потом потёр на тёрке для сыра.

— Прости меня, Эвелин. Прости, что тебе пришлось это всё пережить.

Я отпустила её руку, чтобы обнять её. Мои руки были такими тяжёлыми, словно к ним привязали двадцатикилограммовые гантели. Но я поборола боль и притянула её к себе.

Она крепко прижала меня к груди, а я взвизгнула, так как всё моё тело было в синяках. Но она не ослабила своей хватки, так как, вероятно, не услышала меня из-за своих рыданий.

— Больше никогда. Больше никогда. Обещаешь? Я была с тобой все эти два дня. Я ухаживала за тобой…

Я отпрянула.

— Прошло два дня?

— Sí, два дня!

— Я была в отключке два дня?

— Да!

Ого.

— Твои синяки, они прошли… довольно быстро… но…

Я резко встала. Ноги показались мне деревянными, но хотя бы они смогли удержать меня, когда я поплелась к своему шкафу. Я распахнула дверь, чтобы осмотреть себя в его зеркале. Я приподняла край своего топа и повернулась. Задняя часть моих бёдер и спина были желтовато-зелёного цвета. Могло быть и хуже. Они могли быть чёрными. Хуже всего выглядели мои волосы. Они слиплись, перепутались и были покрыты Бог знает чем. Мои ногти тоже были в ужасном состоянии — они все поломались и напоминали сосновые шишки.

Эвелин появилась в зеркале у меня за спиной. По сравнению с моим загорелым лицом её лицо было бледным, как у привидения. Ну, хотя бы скалолазание и сорокавосьмичасовой сон позволили мне выглядеть более здорóво. Мама всегда говорила, что в любой ситуации надо искать плюсы. Она любила повторять, что именно это помогало ей в жизни. Мама, всё это для тебя.