Академия любви и ненависти

— Роберт, — шепчу испуганно, когда вдруг доходит, что я сижу в луже остывшего чая, который всё ещё растекается по столу, падает тяжёлыми каплями на деревянный пол. А на мне лишь штаны и остатки майки. Очень скудные остатки. Мало что прикрывающие.

Мгновение — и он собран и деловит, спокоен и уверен в себе, даже дышит размеренно и тихо. Только чернющие глаза выдают бешеное возбуждение. Может, есть ещё доказательства, но он уже отстранился, а я ни за что не опущу взгляд, чтобы проверить.

— Ещё один урок — нельзя провоцировать мужчину.

— Я запомню.

Мой голос срывается, подводит. Я слишком ошарашена взрывом страсти, сбита с толку. Не знаю, что делать. Бежать некуда — мы заперты в одной спальне.

Роберт едва заметно шевелит пальцами и жидкость со стола и моей одежды исчезает без следа.

— Ты всё равно сегодня спишь на полу, — произношу, безуспешно стараясь добавить ехидство.

— И не мечтай, — отвечает он так, что становится немного легче. Спорить с ним куда проще, чем целоваться. Безопаснее — точно.

Он подзывает пальцем свою майку и надевает на меня, но из-за разницы в габаритах толку от неё немного. Спрыгиваю со стола, бегу к шкафу, практически ныряю в него, чтобы переодеться в своё, и уже куда увереннее прячусь под одеяло, начиная подворачивать края.

— Никогда не спал с мумией, — язвит Роб.

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — отвечаю занудным тоном.

Он ложится рядом, не удосужившись вернуть на тело майку, которая хоть немного мешала бы моему любопытству. Зажмуриваюсь, пытаюсь отвернуться к стене, но в ограниченном пространстве и в спелёнутом виде это непросто.

— Не крутись, — командует Роберт и просовывает свою ручищу под ворох ткани, в котором я прячусь. Куколка с гусеницей внутри послушно меняет дислокацию, носом упираюсь в один из накопителей, который недовольно колет меня нелюбимой стихией.

— Роберт, твои камни меня обижают, — жалуюсь я, потому что более безопасной темы для беседы в сложившихся обстоятельствах просто не существует.

— Они мстят тебе за меня, — добродушно шутит он и напоминает: — Спи. Скоро подъём.

Раздражённо думаю про себя, что спать, когда тебя душат в объятиях, суют в нос жестокие коварные камни, ещё и командуют с утра до ночи, не дав наесться печеньем, невозможно, но выключаюсь почти сразу, убаюканная его присутствием и дикой усталостью, которая наваливается бетонной плитой.

Просыпаюсь в гордом одиночестве и до сигнала подъёма, чего со мной ещё ни разу не случалось. Прислушиваюсь к пространству, ведь разбудить меня может только интуиция и сигнал опасности.

В дверь никто не ломится, в окно тоже, сигналки и плетения не тронуты. Только шум воды в ванной, но это Роберт, так что нервничать незачем. Подглядывать тоже.

Быстро встаю, привожу себя в порядок, проверяю воду и с наслаждением выпиваю целый стакан. Наливаю ещё один, так как горло пересыхает от одной мысли, что сейчас придётся обсуждать с мужчиной ночное помрачение разума. И я впервые мечтаю о сигнале пробуждения, вслед за которым нужно быстро явиться пред ясны очи мастера.