Код креативности. Как искусственный интеллект учится писать, рисовать и думать
- Автор: дю Сотой Маркус
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-18965-2
- Переводчик: Дмитрий Александрович Прокофьев
- Жанр: Зарубежная образовательная литература
Электронная книга - «Код креативности. Как искусственный интеллект учится писать, рисовать и думать». Краткое содержание книги:
«Искусственный интеллект потрясает самые основы нашего существования, демонстрируя, сколь многое из того, чем занимаются люди, машины могут делать не хуже, а то и лучше их. Но эта книга посвящена не столько будущему с беспилотными машинами и компьютеризованной медициной, сколько вопросу о том, смогут ли алгоритмы состязаться сколько-нибудь существенным образом с могуществом человеческого кода. Способны ли компьютеры к творчеству? Что нужно для творчества? В какой степени эмоциональная реакция на произведения искусства является результатом реакции мозга на определенные рисунки и структуры? Таковы некоторые из тем, которые мы рассмотрим». (Маркус дю Сотой)
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Из моих вычислений следовало, что среди 49 ×10 представленных на выставке строк должны найтись шесть с тремя одноцветными квадратами подряд – то же справедливо и для столбцов. На этот раз я обнаружил, что для столбцов мое предсказание выполнялось, а строк с такими тремя квадратами оказалось больше. Но в этом и состоит суть случайности. Это не точная наука.
Потом, уже после выставки, я решил узнать побольше о методах Рихтера и выяснил, что цвета действительно выбирались случайным образом. Он клал квадраты 25 цветов в мешок и определял, какой цвет использовать следующим, наудачу вытягивая очередной квадрат из мешка. Так и были созданы 196 полотен, выставленные в галерее «Серпентайн». Можно подсчитать, что суммарное число разных возможных полотен равно 2525. Это тридцатишестизначное число! Если выложить все эти полотна в ряд, его длина составит 4,3 ×1031 км, что значительно превышает размеры видимой Вселенной.
Жена моя, наверное, пожалела, что повела меня в галерею «Серпентайн». После этого я в течение многих дней был одержим расчетами совпадений в картинах. Мало того, поскольку на выставке была показана только одна из возможных комбинаций полотен, я остро заинтересовался числом возможных других вариантов. В варианте № 1 все полотна были объединены в одно огромное пиксельное изображение размером 70 × 70 квадратов. Но сколькими другими способами можно было бы их расположить? Как выяснилось, ответ на этот вопрос был связан с одним уравнением, которое заинтриговало великого математика XVII века Пьера де Ферма.
Я не устоял перед искушением послать плоды своих размышлений директору галереи «Серпентайн» Хансу Ульриху Обристу. Через некоторое время я получил письмо от Рихтера: он спрашивал разрешения перевести мои мысли на немецкий и опубликовать их вместе с его изображениями в книге, над которой он работал. По его словам, он и не подозревал, какое множество математических уравнений бурлит за созданными им произведениями.
Похожий метод использовался Рихтером и при разработке витражных окон для трансепта Кельнского собора. Однако в соборе был добавлен элемент симметрии, потому что при создании группы из шести окон Рихтер повторил три окна, спроектированные случайным образом, дважды. Их симметрия неочевидна, но она, возможно, играет на пристрастии нашего мозга к закономерностям так же, как чернильные пятна Роршаха.
При создании своей работы Рихтер в некотором смысле применял код. Не принимая решения о том, какой цвет он будет использовать, и положившись на волю случайного перемешивания квадратов в мешке, он перестал контролировать результат. Между рамками работы, созданными художником, и ее исполнением, уже не зависящим от его воли, возникает в этом случае любопытное противоречие.
Такое использование случайности было одной из главных стратегий в некоторых из первых попыток создания творческих алгоритмов, программ, способных удивить своих собственных программистов. Проблема заключается в изобретении способа пройти тест Лавлейс. Как создать нечто новое, неожиданное, ценное и в то же время выходящее за пределы того, что автор кода изначально вкладывает в него? Идея комбинирования детерминистического алгоритма с малой долей случайности – как сделал Рихтер – давала потенциальную возможность найти выход из дилеммы Ады Лавлейс.
А зачем вообще использовать компьютеры в создании произведений искусства? В чем смысл? Разве искусство не должно быть излиянием человеческого кода? Зачем заставлять компьютер искусственно производить искусство? Нет ли тут коммерческого интереса? Не пытаются ли художники зарабатывать таким образом деньги – просто нажимаешь на кнопку «печать» и получаешь бесконечный поток новых произведений? Или же речь идет о новом средстве, которое должно расширить границы нашего собственного творчества? Почему мы, люди, создаем произведения искусства? Почему работа Рихтера считается произведением искусства, а каталог красок фирмы Dulux – нет? Знаем ли мы, что это такое – то, что мы называем искусством? С чего все это началось?
Хотя род человеческий появился в Африке еще 6 млн лет назад, следы творчества мы видим только начиная со времени возникновения первых орудий. Камни, обработанные для создания режущих орудий, начали появляться 2,6 млн лет назад, но это грандиозное нововведение, по-видимому, не породило заметного подъема творческой деятельности. Судя по всему, стремление человечества к созданию произведений искусства возникло 100 000 лет назад. Среди археологических находок, сделанных в пещере Бломбос в Южной Африке, были обнаружены предметы, принадлежавшие, как считают археологи, к наборам для изготовления красок. Неясно, для чего именно люди использовали краски в то время – для раскраски собственных тел? Для нанесения узоров на кожаные изделия и другие предметы? Может быть, даже для настенной росписи? В этих южноафриканских пещерах, условия которых не были идеальными для сохранения наскальной живописи, не осталось ничего.