Красные следы на белой коже

Под правой грудью красовалась аккуратная надпись: «Клуб “Эдем”. Lit. “S”. Собственность Тихомирова М.С.».

Чудесно. Восхитительно. Меня клеймили, словно скот. И, спасибо хоть, не каленым железом, с Хозяина сталось бы.

− Теперь тебя не тронет ни один из наших, − покидая кабинет, сказал Хозяин. — Это все равно, что обокрасть.

− А не из ваших?

То, что ко мне у Хозяина отношение, как к вещи — сугубо утилитарное, я уже давно уяснила, но оставалась еще пара моментов.

− Ты же не потеряла кнопку? Ту, что я тебе давал?

− Нет.

Кнопка, благополучно забытая где-то на просторах хозяйского дома, не попадалась мне на глаза с тех пор, как Хозяин решил поэкспериментировать, отправив на работу. Кстати, о главном…

− Что дальше? — спросила я. — Что я должна делать теперь? Ошейника на мне нет. Значит, на цепь ты меня уже не посадишь…

− Придется — посажу.

− …так в чем замысел? Жить в твоем доме и изредка бесить Яна?

Место, где была татуировка, горело огнем. Словно кто-то взял и хорошенько потер мою кожу наждачной бумагой. С одной стороны — это полное свинство, метить человека подобным образом, но с другой… С другой стороны, меня постепенно начало заполнять чувство гордости. Специфическое, не сравнимое ни с чем, удовольствие. Он выбрал меня. Не какую-нибудь Лапушку, так усердно тершуюся о его живот, не Натку и не Светку. Меня. И боялся и переживал, там, в Клубе. Значит ли это, что он испытывает к ней что-то? Что-то большее, чем желание обладать живой игрушкой?

Боже, да о чем я, вообще, думаю? Радоваться должна, прыгать до потолка, что на мне эта метка. Ведь она означает самое главное — то, что, несмотря ни на какие мои взбрыки и истерики, Хозяин не отдаст меня Бурому. Не продаст в Клуб, хоть и грозится это сделать по семь раз на дню.