Ненавижу тебя

Мне тоже так кажется, но если сюда припрется полиция во главе с папашей ребенка, и застанут картину, как посторонний мужик стягивает с девчонки комбинезон — боюсь, я уеду далеко и надолго.

— Пойдем, Соня, — произношу я, поднимаясь и протягивая девочке руку. Она недоверчиво смотрит, переминаясь с ноги на ногу. Что-то мне подсказывает, что стоит мне попробовать ее куда-нибудь увести — визг будет стоять такой, что стекла треснут.

И, опять же: если в этот момент сюда припрется полиция… в общем, патовая ситуация. Никольская, черт, двигай булками реще, прошу тебя.

— Маша, в мой номер закажи ребенку что-нибудь поесть, — я быстро прикидываю в уме потребности маленьких детей. Вероятно, что они схожи с обычными людскими потребностями, но не уверен в этом. Вроде бы в этом возрасте их еще как-то по особому, с заморочками кормят. Черт, а если она в туалет захочет? Она ж сама дойдет? Да нет, в унитаз провалится. Дело дрянь.

— Соня, пойдем, покатаемся на лифте, — повторяю я, потому что девочка продолжает мяться, не решаясь взять меня за руку. В общем, с одной стороны я ее понимаю. Я выше ее раз в пять, и шире настолько же. Детям вообще, наверное, страшно жить в мире великанов, — хочешь конфету?

Чувствую себя преступником, заманивающим ребенка сладостями. Да, Элиас, еще предложи посмотреть котенка или щенка.

Соня задумчиво смотрит по сторонам, а потом неожиданно делает шаг вперед и берет меня за руку. Алилуйя. Я выдыхаю, и зря. Потому что с этого момента начинается полный трындец.

В лифте Соня пытается потыкать во все кнопки, пока я держу ее за воротник, не подпуская. Пытается облизать зеркало, оттаптывает мне кроссовки, падает на задницу, когда я пытаюсь удержать ее возле себя и возмущенно машет руками. Оставляет отпечаток ботинка на белой футболке, когда я подхватываю ее под мышки и выношу из лифта, и снова недоверчиво стреляет в мою сторону взглядом.