Хозяйка перекрёстков [СИ]

– Да не каркай ты! И поторапливайтесь уже, холера вас раздери! – рявкнул старший. – Адар, ты чего там возишься?

– Да застряли мы! Колеса увязли…

Погонщик безуспешно тыкал ящера стрекалом, подгоняя несчастное животное. Но тот лишь елозил лапами в грязи, не в силах сдвинуть повозку.

Остальные обступили её с двух сторон, ухватились за деревянные спицы, начали дёргать враскачку. Задние колеса, завязшие по самые ступицы, лишь хлюпали в жидкой грязи.

– Может, разгрузим, чтобы полегше пошла? – предложил было чернявый, но старший обложил его ругательствами.

– Ага, как же! До ночи здесь возиться собрался? Тяни давай!

Я тоже пристроился к повозке, ухватился сзади, пошире расставив ноги, и попытался приподнять её. Становая тяга – не самое любимое моё упражнение, но что уж поделать.

Деревянная рама под руками заскрипела, я явственно чувствовал, как под давлением ноги мои начали всё глубже погружаться в податливую почву. Мышцы вздулись от напряжения, в пояснице заныло… Но задняя часть повозки медленно, но верно приподнималась, колеса с чавканьем высвободились из грязи. Ещё немного – и ящер, сдёрнув её, протащил вперед.

– Ох, ну и силища у вас, господин! – наперебой заохали фермеры.

Я и сам, честно говоря, не ожидал. Понимал, что амальгама основательно подкачала мне мышцы. Но не думал, что настолько. Тем более всего за один день…

Отдышавшись, плеснул на лицо из бутылки – смыть пот и налипший гнус.

– Возьмите, угоститесь, господин, – засуетился старший, протягивая мне глиняную бутылку, запечатанную пробкой. Судя по всему, вино. Следом сунул в руки краюху хлеба и коляску колбасы, остро пахнущей чесноком.