Избранные произведения. IV том

Вспомнила сверкающее, скорченное, полувидное существо на пороге и горький холод, который шел от него. Прикосновение к этому было все еще внутри нее, затянувшийся холод. Отвратительно. Она чувствовала себя зараженной, грязной изнутри, там, где никогда ничего невозможно вымыть. Решив, что ей необходим горячий душ, встала с кровати.

Отвращение моментально вызрело в тошноту.

В темной ванной ее вывернуло наизнанку, от рвоты остался горький привкус. Включив свет только на то время, чтобы найти бутылку с полосканием для рта, она смыла всю горечь. Снова в темноте несколько раз окунула лицо в чашу из ладоней, полных холодной воды.

Села на край ванной. Вытерла лицо полотенцем. Ожидая, когда же успокоится и сможет вернуться, Хитер пыталась разгадать, почему простой сон оказал на нее такое сильное воздействие, но понять не смогла.

Через несколько минут, когда к ней вернулось самообладание, она спокойно возвратилась в комнату. Джек все еще тихо посапывал.

Ее халат лежал на спинке кресла в стиле королевы Анны. Она взяла его, выскользнула из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь. В коридоре надела халат и повязала ремешок.

Хотя она раньше собиралась спуститься, сварить себе кофе и почитать, теперь вместо этого направилась к комнате Тоби в конце коридора. Как ни старалась подавить страх, пришедший из кошмара, это не удавалось, а ее еле сдерживаемая тревога начала переходить на сына.

Дверь в комнату Тоби были приоткрыта, и там было не совсем темно. Переехав на ранчо, он снова решил спать с ночником, хотя и отказался от этой меры предосторожности уже год назад. Хитер и Джек были удивлены, но не особенно тревожились из-за того, что мальчик потерял какую-то долю уверенности. Решили, что как только бы привыкнет к новому окружению, то снова начнет предпочитать темноту красному отблеску маломощной лампочки, которая помещалась в нише стены рядом с полом.

Тоби весь скрылся под одеялом, только голова торчала на подушке. Его дыхание было таким тихим, что Хитер пришлось наклониться, чтобы услышать его.

В комнате не было ничего такого, чему там не следовало находиться, но она не решалась уйти. Необъяснимые страхи продолжали ее терзать.

Наконец, когда Хитер с неохотой шагнула к открытой двери в коридор, то услышала слабое поскрёбывание, которое ее остановило. Повернулась к кровати, но Тоби не проснулся и не шевелился.

Только когда она вгляделась в сына, то осознала, что шум идет от задней лестницы. Это было тихое, вороватое поскрёбывание чего-то твердого, возможно, каблука ботинка, который волочится по деревянным ступеням, различимое только благодаря пустоте под каждой ступенью, которая придавала звуку хорошо слышимую гулкость.

Ее немедленно охватила та же тревожная слабость, которой не ощущала, когда чистила лестницу, но напавшая на нее в понедельник, когда она шла за Полом Янгбладом и Тоби в низ винтового колодца. Потная параноидальная убежденность, что кто-то — или что-то? — ждет за следующим поворотом. Спускается следом. Враг, обуянный исключительной яростью и способный на чрезвычайное насилие.