Стражи дорог

— Сан Саныч, ты чего, вернись сюда, они знают, что делают, а ты им только мешаешь, — раздался и дверей громкий полушепот. — Ты же все равно… Ох, ни хрена себе, тварюка, — послышался звук захлопнувшейся двери, тот, кто только что звал обратно Сан Саныча, увидел рубера и предпочел скрыться от греха подальше. А вот у Саныча нервы, напряженные до предела, сдали окончательно, когда он услышал этот звук. Словно дверь захлопнули не в коридор, выходящий из этого страшного помещения, посреди которого бесновалась запутавшаяся тварь, а из его жизни, как минимум.

Взвизгнув и взмахнув руками совершенно по бабьи, Саныч, выпучив глаза, понесся к выходу. Единственный проход находился на том месте, где стоял сейчас Грубер, старающийся держаться от рубера подальше, и не решающийся выстрелить, потому что сейчас, когда измененный так сильно дергался, попасть в его споровый мешок, даже с такого расстояния представлялось проблематичным, а не попасть, значило еще больше разозлить тварь, которая и так уже продвинулась примерно на полметра от того места, где ее впервые увидели рейдеры.

Грубер сплюнул, когда увидел, что прямо на него несется этот псих с выпученными глазами, и отпрыгнул в ту сторону, откуда начал свой неспешный обход рубера, в надежде увидеть, как с ним можно расправиться, воспользовавшись беспомощным положением. Недооценивать измененного, стоящего почти на пороге превращения в элиту, он не собирался, поэтому хотел действовать наверняка.

Снегирю не было видно, что происходит с той стороны, где сейчас находился его друг. Рубер бесновался, продвигаясь в его сторону — это был единственный путь, куда он вообще мог двигаться. Вот только со стороны Снегиря было прекрасно видно, что руберу удается расширять своеобразные ячейки в словившей его сети. Тварь, обладающая зачатками интеллекта, очень быстро поняла этот принцип, и теперь ее движения приняли целенаправленное направление. Рубер больше не пытался вырваться, он пытался максимально расширить ячейки, чтобы суметь повернуться в нужную ему сторону. Снегирь прекрасно понимал, что, если ему удастся это сделать, то до полной свободы останется совсем немного. А еще он понимал, что Груберу с его места подобные подробности не видны. Рубер дернулся особенно сильно. Заскрипели потолочные перекрытия, из коробов которых и вывалились эти прочнейшие трубки, и измененный сумел вывернуть подобие плеча, из которого торчало множество шипов, в сторону и встать полубоком, развернувшись к Груберу и бежавшему в это время по проходу Санычу.