Индонезия — острова и люди

О том, что яванцы с давних пор любят ваянг, упоминает Ма Хуань, сопровождавший посланца китайского императора адмирала Чжен Хе во время его путешествия по странам Южных морей (1413–1416), Ма Хуань писал: «Во время полнолуний яванцы любят играть во всевозможные игры, петь хором и смотреть представления ваянг бебер» (рисованные картины на длинных свитках, изображающие людей, животных, птиц). Говоря о представлении ваянг вообще, я стараюсь избегать ставшего у нас традиционным выражения «театр теней», так как слово «театр» относительно представления ваянг у индонезийцев не существует. Оно просто называется «ваянг». Разновидностей ваянга десятки, но главный, доминирующий — ваянг кулит пурво.

Ваянг кулит пурво — теневой эффект на белом экране, создаваемый плоскими кожаными куклами. По образному выражению крупнейшего знатока ваянга Суброто Кусмарджо, это «основанная на реальности игра, отражающая действительные поступки людей». Другими словами, ваянг — это тень, отражение реальной жизни. Выйдя из седой старины, ваянг удивительно сохранил свою молодость, свою актуальность. Ваянг — это история, повернутая в настоящее, кладезь мудрости, целая философская система, источник радости и веселья, умный и тонкий собеседник, мудрый наставник.

Президент Сукарно мог целыми ночами смотреть ваянг кулит пурво. По его словам, представление ваянг пурво, особенно если его ведет умный даланг (а в своем большинстве даланги умные), давало Сукарно «много пищи для ума, для раздумий, вдохновляло на серьезные шаги». Во время серьезных, порою кризисных ситуаций по просьбе Сукарно устраивались представления ваянг на заданную им тему, т. е. тему историческую, но напоминавшую данную ситуацию, и это рождало у Сукарно идеи, подсказывало шаги для преодоления той или иной сложной ситуации. Искусство далангов вкраплять в канву повествования так называемые обролан, т. е. разговоры, болтовню простых людей об их повседневной жизни, заботах и горестях, включая критику должностных лиц, а нередко и различные слухи не лишенные основания, давало возможность Сукарно понять жизнь народа, узнать о его настроениях многое такое, чего он не мог узнать от своих многочисленных министров (последний кабинет Сукарно состоял из ста министров). В данном случае напрашивается аналогия далангов с придворными шутами. Ваянг кулит пурво вообще сыграл большую роль в политической карьере будущего первого президента Индонезии. Именно у далангов Сукарно учился риторике, умению импровизировать, говорить без текста, держать слушателей в постоянном напряжении, наконец, умело играть на чувствах слушателей. По своей форме выступления Сукарно были близки к лаконам. которые разыгрывают даланги. Подобно им, Сукарно в своих речах обращался к аллегориям, к примерам из жизни эпических героев ваянга, особенно таких, как Кресно, Бима, Арджуна, земным воплощением которых многие (да и, судя по всему, он сам) считали Сукарно.

Каждый герой ваянг кулит пурво глубоко современен. Он стал нарицательным. Любому современному индонезийцу можно «наклеить ярлык» одного, а то и сразу нескольких героев ваянга: добр он или зол, богат или беден, умен или глуп. Недаром ваянг кулит пурво сравнивают с зеркалом жизни. Человек смотрит на себя в это зеркало всю жизнь и никак не насмотрится. Большинству яванцев и балийцев лаконы ваянгов до того известны, что, казалось бы, должны уже наскучить. А они смотрят и смотрят с неослабевающим интересом. Чувство сопереживания, возгласы восхищения сопровождают каждое представление. Чем старше становится яванец, тем внимательнее он вглядывается в зеркало жизни — ваянг, находя в нем все новые и новые подробности. Глядя в это зеркало, каждый видит себя, находит присущие ему черты. Одновременно он видит сидящих рядом родных и знакомых, соседей, односельчан и не в последнюю очередь государственных и политических деятелей страны, представителей местных властей.

Ваянг как вид искусства настолько пластичен и универсален, что нередко драматические труппы ставят аллегорические спектакли на «темы ваянга». Неоднократно доводилось видеть такие постановки в исполнении труппы самого знаменитого в Индонезии театра «Бенгкел» (Мастерская) в Джокьякарте, которым руководил Рендра, крупнейший режиссер, актер, писатель и драматург. В частности, брехтовский «Кавказский меловой круг» был поставлен Рендрой в аллегорической форме ваянг пурво. Зрители без труда узнавали в персонажах спектакля как героев ваянга, так и современных индонезийских министров, губернаторов, генералов и их жен.

Лаконы ваянга постоянно печатаются в центральных и местных газетах и журналах с комментариями известных писателей, общественных и политических деятелей. Сюжеты ваянга до того злободневны, что используются в различных ситуациях. Помню, в середине 70-х годов в Индонезии широко дебатировался, а затем был принят закон о браке, основной целью которого было затруднить многоженство. В публичной полемике сторонники и противники полигамии то и дело ссылались на героев ваянга. Одни доказывали вред, другие — пользу многоженства. Сторонники полигамии, в частности, ссылались на то, что у популярнейшего героя ваянга Арджуны было около тысячи жен. Противники же (в основном, разумеется, женщины) напоминали о том, что богиня Друпади из «Махабхараты» была одновременно женою пятерых братьев Пандава. «Но это, — говорили женщины, — ведь не может стать основанием для введения полиандрии». Во время борьбы за возвращение в состав Республики Индонезии последней, отторгнутой голландскими захватчиками территории Индонезии — Западного Ириана первая женщина-доброволец, высадившаяся в тылу голландских войск на Ириане, была официально названа «Шриканди Западного Ириана», по имени жены и боевой подруги Арджуны, за то, что, подобно Шриканди, она занялась сугубо «мужским» делом — сражалась с оружием в руках против врагов своей родины. Настоящее имя индонезийской героини Херлина. И в своей дальнейшей жизни Херлина доказала, что ей не случайно присвоили такое звание. Будучи уже матерью нескольких детей, она стала в 1981 году одним из руководителей Всеиндонезийской федерации футбола.