(не) Желанный мужчина [СИ]

Кивнула, заправив прядь волос за ухо. Плечо и грудь, на которых красовалось по гематоме, после выпитого обезболивающего болеть перестали. Сейчас я чувствовала себя куда лучше, почти полностью придя в себя.

Медицинский кабинет для задержанных сиял чистотой и порядком. Классические белые стены после серой безликой штукатурки легки как бальзам на душу. Оказывается, так мало требуется для счастья. Тепло и светло. А главное — человеческое отношение.

То, что сейчас я нахожусь не в камере, пожалуй, стоит расценивать как хороший знак. Однако пока я до конца не понимала, что меня ждет, и как все закончится. Я рассказала обо всем, что знала сама. Всю правду. Про неадекватного водителя, что подрезал меня, про инспектора, вероятно в подвыпившем состоянии, про происходящее здесь и то, с каким рвением из меня пытались вытащить признание.

Павел внимательно слушал, не отпуская моего взгляда, и молчал, ни разу не перебив. Лишь потирал подбородок, откинувшись на спинку стула. Он выглядел задумчивым, и я буквально видела, как в его голове крутятся многочисленные шестеренки в попытке сложить кусочки пазла воедино.

— Это все, что ты хотела рассказать мне? — вкрадчиво спросил он, сделав паузу после того, как я закончила говорить.

— Да, — выдохнула, опасаясь, что мне не поверили.

Угроза, прозвучавшая ранее, раз за разом всплывала в голове, заставляя воображение рисовать все новые и новые картинки моего возможного будущего. Напряжение почти достигло апогея, натягивая и без того взвинченные нервы, когда Павел лишь кивнул, поднимаясь со стула и направляясь к двери. Я же проводила его удаляющуюся фигуру недоуменным взглядом, после чего отмерла и вскочила следом за вышедшим мужчиной.

— Стойте! — хотела было броситься за ним, преграждая путь, чтобы добиться ответа на вопрос: «Что дальше?».

Не успела. Стоило приблизиться к прикрытой двери, как та распахнулась, являя сотрудника, застывшего в проеме передо мной. Я не потеряла остатки здравого смысла, чтобы отталкивать представителя власти. Не собиралась копать себе яму, упрощая им задачу и подкидывая новый повод, за что меня можно упечь за решетку. Мое положение не позволяло быть настолько безрассудной.

— Руки, — спокойный тихий голос, которому я подчинилась беспрекословно. Сейчас меня снова поведут в камеру. Интересно, в ту же? Или уже нашли, что похуже?

Однако я ошиблась. Поворот ключа, и мои руки больше не сковывает холодный металл. Тут же принялась разминать запястья. Хоть это и причиняло боль, но было безумно приятно снова чувствовать свободу.