Заложница поневоле

— Кхм-кхм! — видимо, кашель за спиной привлекает не только мое внимание, потому что все вокруг тут же стихают, будто перед ними сам бог.

Впрочем, вероятно, Марк Филиппович может считаться за бога. В офисе и он сойдет.

— Доброе утро, Марк Филиппович, — первой отмирает Алина, пока я стою истуканом и впиваюсь взглядом в костюм Марка, не решаясь поднять глаза выше. Казалось, все сотрудники следят за нами.

Наконец, я поборола свой страх и подняла лицо. Наши глаза встретились, будто между нами прошел разряд тока, казалось, мы пытаемся испепелить друг друга. Его цепкий, а мой колючий. Мы оба еще не забыли наш поцелуй. Мои губы горят огнем, когда он опускает взгляд на них. Всего лишь секунда, но этого хватило мне с лихвой. Вдруг в горле пересохло и я облизнула губы.

Марк прошел мимо нас, оказавшись в кабинке лифта. Повернулся, перехватив пальто поудобнее, и его рука замерла на кнопке. Посмотрел на Алину, подняв левую бровь.

— А я подожду другой лифт, поднимайтесь на этом сами.

И эта дура просто толкнула меня внутрь так, что я чуть не упала в объятия начальства. Схватилась за его рубашку, а после отпустила. Вскоре двери лифта закрылись, отрезая нас от других, и мы с Марком оказались наедине. Выпрямившись, отошла подальше. Минуты тянулись бесконечно, казалось, лифт не едет, а стоит на месте. А атмосфера в удушающей кабинке давила, и еще голова раскалывалась от боли. Наверно, поэтому пропустила тот момент, когда лифт застрял между этажами, а Марк оказался в опасной близости рядом со мной. И я дышала все это время его запахом.

— Ч-что вы делаете? — посмотрела мутным взглядом, образ мужчины не был четким, словно я ослепла, а окружающий мир летал вокруг меня. У меня что, кружится голова?

— Я тебе противен? — как сквозь вату донесся до меня его раздраженный голос. Он облокотился руками по обе стороны от меня, словно я могла сбежать.

Дурак. Как же он ошибался.

С сожалением поняла, что веки стали тяжелеет, а ноги ватными. Да я даже еле держала свою сумку. Вдруг на меня напала такая апатия, что понимала, могу в любой момент потерять сознание.

— О ч-чем ты?

Неосознанно вытянула голову и поискала глазами камеры в кабине лифта. Не хотелось бы свидетелей, если Марк вдруг вздумает снова поцеловать меня. Не хочу дать охранникам повод сплетничать о нас, потому что сегодня я точно не смогу дать отпор, оттолкнуть его, сопротивляться.

— О-о, — его губы вытянулись, — теперь играем в дурочку? Давай, Ульяна, выключи режим дурочки и возьми ответственность за свои поступки! — выдает он, а я не понимаю, о чем речь.

Какой еще режим дурочки? И что я сделала такого, чтобы взять ответственность? Я вроде никого не убивала, ни чью квартиру не успела затопить или обворовать банк! Так о чем ОН?!

— Я вообще ничего не понимаю, — слабо качаю головой. От этого жеста лицо Марка оказывается в опасной близости от моего, а я замечаю в углу камеру. И, чёрт! Я жалею, что он зажимает меня не в том углу, а здесь. Потому что камера смотрит на нас.