Валдар Много-раз-рожденный
- Автор: Гриффит Джордж
- Год: 1895
- Язык: русский
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Валдар Много-раз-рожденный». Краткое содержание книги:
– Оно прекрасно, это море, – заметила Цилла, ехавшая рядом со мной, – но его синева бледна по сравнению с яркими водами, омывающими зеленые берега и золотые пески Сабеи. Не думай, что ты видел истинную красоту земли или океана, пока твои глаза не насладятся прелестью Аравии Благословенной.
– Для меня это будет Аравия дважды благословенная, милая Цилла! – я перевел взгляд с синевы моря на более глубокую и яркую лазурь ее глаз, – и вся ее красота, как бы прекрасна она ни была, будет лишь отражением твоей.
– Красиво сказано, мой господин, – рассмеялась Балкис голосом, который был совершенным эхом голоса Циллы. – Даже Соломон в самом галантном настроении не смог бы найти более изысканных слов или более искусно вызвать румянец на щеках той, для кого они предназначались. Ах, Цилла, избранница богов! Я боюсь, мое одинокое сердце начнет завидовать тебе, если боги не окажут и мне в скором времени какую-нибудь милость.
– Мне хотелось бы, чтобы ты встретила Тигра-Владыку, а он увидел тебя в царственном обличье, прекрасная Балкис, – сказал я ей со смехом, – и тогда, мне кажется, ни твое, ни его сердце не осталось бы надолго одиноким, а потом, клянусь священной сталью, мы вдвоем, с нашими несравненными царицами, разделили бы всю землю между собой!
– А я заставила бы этого знаменитого Тигра лизать мою руку, как комнатная собачка, и Ниневия была бы моим троном, и вся земля Ашшура – моей скамеечкой для ног, ибо если я люблю царя, то его меч будет моим скипетром, а его подданные – моими рабами!
Говоря это, она бросила на меня несдержанный, откровенный взгляд, а затем развернула лошадь и поскакала галопом по наклонной дороге, ведущей к морю. Какой же я был глупец, ослепленный любовью, счастьем и надеждой на совершенное блаженство! Я не сумел прочесть ее замысла, каким бы ясным он ни был. Но, увы, кто может видеть сегодняшнее при свете завтрашнего солнца?
В Яффе мы погрузились на корабли, благоприятный ветер наполнил разноцветные паруса наших величественных галер и весело пустил нас по гладким светлым водам, пока мы не достигли Пелусия, восточного аванпоста Египта, той древней страны чудес, которая уже тогда была седой от неисчислимых лет, и с флагом Соломона, развевающимся на наших мачтах в знак мира и дружбы, миновали форты великого Рамзеса и вошли в Пелузийский рукав Нила.
После этого наше плавание в течение многих дней было картиной чуда и веселья, мечтой о неописуемом великолепии; чередой ярких дней и мягких, томных ночей под пылающим солнцем и сияющими звездами великолепного египетского неба; зрелищем блестящих садов и мрачных храмов, величественных памятников и великолепных дворцов, даже руины которых все еще не поддаются описанию, пока мы не миновали Бубастис и утерянный город Рамзес, не проплыли через воды Мерры и не вошли в Красное море через то, что вы теперь называете Суэцким заливом.
Оттуда мы плыли вдоль дикого и безмолвного берега Синайской пустыни и далее на юг, пока наконец не достигли веселой страны пальм и апельсиновых рощ, зеленых долин и величественных гор, где, как я так пылко и так тщетно мечтал, я должен был найти сразу царство, корону и царицу.
Я мог бы исписать целые страницы, если бы мне позволила длина стоящей передо мной задачи, в попытке (наверное, тщетной) описать теплоту нашего приема в Сабее, приема, ставшего вдвойне теплым благодаря возвращению царицы-близнеца, которую так долго оплакивали как потерянную; долгие публичные пиршества и тысячекратно более приятные личные беседы, которые привели к трижды счастливому, трижды проклятому дню, когда жрецы звезд воззвали к благословению богов на мою свадьбу с милой реинкарнацией моей давно потерянной Илмы, с милой лучезарной царицей, которую я купил в далекой Ниневии за меч и кольчугу.
Но пока я пишу, тени давно минувшей смерти сгущаются на странице, и слезы, от которых расплываются написанные мною слова, предупреждают, что я должен поспешить поведать о мрачной трагедии, которая смыла кровью мое счастье и положила конец короткой светлой мечте моей второй жизни на земле.
Закончился пир, стихли музыка и песни последнего празднества, и в тишине Балкис увела мою застенчивую Циллу к себе, чтобы подготовить ее к последнему обряду, который должен был увенчать ее и мою жизнь тем божественным блаженством, которое является единственным остатком рая, оставленного богами человеку, когда боги покинули землю. Жрецы в белых одеждах подвели меня к занавешенному входу моей брачной комнаты, последние звуки их эпиталамы затихали в длинном коридоре, когда с бьющимся сердцем я беззвучно вошел – и здесь, как только занавеси сомкнулись за моей спиной, так и завеса молчания должна на некоторое время опуститься между мной и вами.