Валдар Много-раз-рожденный
- Автор: Гриффит Джордж
- Год: 1895
- Язык: русский
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Валдар Много-раз-рожденный». Краткое содержание книги:
– Ты был бы мудрее, если бы последовал совету своей Циллы и сбежал с ней в пустыню. Но сердце твое горячо, и кровь твоя молода, и ты еще не познал тщеты земной роскоши и богатства. Ты пойдешь навстречу опасностям, чтобы полу-править с ней на небольшом клочке земли, когда она готова была дать тебе империю более обширную, чем весь мир. Ты сделал свой выбор, и мои слова не убедят тебя изменить его.
Царица юга, которая сидит рядом со мной, не понимает ассирийской речи, и поэтому смысл твоей притчи не дошел до нее. Поэтому я снова расскажу твою историю на еврейском языке, чтобы она и все могли понять, потому что ее язык и наш очень похожи.
Но я скажу только, что ее сестра-царица была похищена и увезена пиратами с аравийского берега и продана в рабство в Тире, как ты и сказал. Потом пусть царица Цилла откроет лицо – и тогда мне не нужно будет говорить тебе, истинна ли твоя притча и каков ответ на твой вопрос.
Итак, он пересказал эту историю, и пока он говорил, я наблюдал за лицом Балкис, и, хотя она храбро и умело старалась скрыть бурю страсти и гнева, бушевавшую в ней, я видел (вы можете сами догадаться, с каким ужасом) ярость, ненависть и разочарованное зло, сверкающие в глазах, которые были бы глазами Илмы, если бы они не были также глазами Циллы, и оттенок стыда, поднимающийся к светлому челу, которое, казалось, было создано быть самим престолом чистоты.
Наконец, царь закончил, и по моему слову Цилла подняла дрожащие руки к голове, и в следующее мгновение вуаль и чепец упали на землю, и она предстала во всей красе перед единственной женщиной на свете, которая была так же прекрасна, как она.
Несмотря на правила поведения в присутствии царя, по огромной великолепной толпе, стоявшей вкруг трона, пробежал тихий ропот изумления, а придворные, солдаты и послы дружно устремились вперед, чтобы увидеть двойное чудо, воплотившееся перед ними в человеческом облике.
– Клянусь славой господней, такого чуда еще не видел ни один человек! – воскликнул Соломон, привстав с трона и на мгновение совершенно стряхнув с себя мирскую усталость.
Но ему и всем нам суждено было увидеть в следующее мгновение чудо еще большее, чем это, ибо, когда Балкиc встала, держась руками сзади за подлокотники трона, слегка раскачиваясь из стороны в сторону и стараясь заставить свои застывшие бледные уста произнести какие-то слова, которые не выдали бы ее ненависти и ее греха, Цилла оставила меня и, поднявшись на три ступени трона, упала на колени перед женщиной, которая послала ее на смерть и продала в рабство, и, протянув к ней руки, сказала на родном языке:
– Балкис, забудешь ли ты, как я простила, и да будет мир между нами?
Я никогда раньше не видел, чтобы кому-нибудь прощали обиду, и очень сомневаюсь, что кто-нибудь в этом зале тоже видел подобное, потому что в те дни единственным воплощением справедливости была месть. Я, слепец, видел только, что Цилла просила мира ради меня, но Мудрец понял больше, чем кто-либо из нас, потому что, когда Балкис наклонилась, чтобы поднять сестру, и поцеловала ее в лоб сладкими, лживыми губами, Соломон повернулся ко мне, давно непривычные слезы стояли в его уставших от мира глазах, и сказал голосом, дрожащим от воодушевления:
– Друг! Ты показал сегодня два чуда мне, человеку, который думал, что ему больше никогда не придется взглянуть на что-либо земное с интересом, и второе чудо из них – большее, ибо в последующие дни слава господня явится в таком обличье, и в нем ты, как я и сказал, найдешь ответ на свой вопрос.
Глава 10. Любовь, что смертельнее ненависти
Соломон вызвал двух провожатых и велел отвести меня с двумя живыми подобиями моей потерянной и, как я полагал, вновь обретенной Илмы из Зала суда в приватные покои дворца, потому что видел, что наша драма достигла такой стадии, на которой уже было нежелательно выставлять ее на обозрение публики. Итак, мы прошли от подножия трона через расступившуюся толпу изумленных и восхищенных стражников и придворных, через дворы и коридоры, пока наконец нас не ввели в одну из личных комнат царя и не оставили там одних.
Балкис не проронила по дороге ни слова, но как только нас оставили наедине, разразилась потоком горячих слез и, бросившись к ногам Циллы, стала молить ее о прощении за свое противоестественное преступление, которое, как она снова и снова клялась, она совершила под непосредственным управлением самого Иблиса.
Но она не успела зайти далеко со своими заклинаниями и уверениями, потому что Цилла, чьи добрые глаза наполнились куда более чистыми слезами, подняла и поцеловала ее, поклявшись, что никогда не позволяла себе поверить в то, что ее сестра могла совершить такую подлость в здравом уме, и что она всегда была уверена, что вина за это лежит не на ней, что все это — работа Иблиса.