Дело о ядах [ЛП]

Я сжимаю юбку кулаками — чтобы не пересечь магазин и задушить бастарда — и смотрю, как солнце медленно движется аркой по небу. Утро переходит в полдень, затем в вечер. Как бы мне ни хотелось покинуть это место, он прав — это будет безопаснее под покровом ночи. Поэтому я барабаню пальцами по полу и считаю секунды, пока не стемнеет, и я смогу освободиться от него.

Никогда в жизни я не встречала никого настолько упрямого. Намеренно упрямого! Сидит там со своим наплевательским отношением.

«Я тебя вижу! — хочу кричать я. — Ты так же отчаянно нуждаешься в одобрении, как и я. Может быть, даже больше, потому что ты слишком слеп, чтобы это понять».

Я оглядываюсь и надеюсь снова увидеть его взгляд — чтобы сделать резкое замечание. Но он задремал. Его длинные ноги вытянуты перед ним, руки заправлены за голову, шляпа частично приподнята над глазами. Во сне он выглядит моложе — его челюсть уже не напряжена, и он уже не хмурится. Прядь темных волос выскользнула из пучка на затылке и свисает с лица. Мои пальцы дергаются, необъяснимо желая убрать волосы ему за ухо.

Он невозможен. И бесит. А еще в отчаянии, одинокий и страдающий.

Как я.

«Ты не должна так себя чувствовать».

Я хочу сказать ему его слова. Не для того, чтобы втирать соль в его раны, а потому, что они правильные. Мы больше похожи, чем любой из нас мог бы признать. В другой жизни мы могли бы быть друзьями.

Но не в этой.

Он может быть бастардом, но он все еще королевич. Он вырос при дворе, не обращая внимания на голод, болезни и бедность, с которыми я боролась всю жизнь. А еще неоспоримый факт, что я убила его отца. Не знаю, почему я упустила эту довольно важную деталь, когда он спросил о Версале. Может, я не хочу принимать свою роль в этом; может, я менее виновата, чем мать и Маргарита, но вряд ли я безупречна. Или, может, причина корыстная. Он никогда бы не даровал мне свободу, если бы знал правду.

Йоссе настаивает, что не хотел ничего от Людовика XIV, но это ложь. В глубине души он любил отца. Отчаянно.

Потому мы пойдем разными путями. У меня есть план, и он не включает в себя скрываться, как трус, пока Теневое Общество разоряет город. Нет, если я могу помочь людям и успокоить нытье вины, толкающей меня в живот. Я встаю на колени и смотрю между досками, прибитыми к окну, ожидая, пока не пройдет половина ночи, и игорные залы по обеим сторонам умолкнут. Затем я собираю юбки и на цыпочках прохожу через магазин. В дверях я украдкой бросаю еще один взгляд на Йоссе — лунный свет танцует по острым граням его красивого, но раздражающего лица — и выхожу в холодную ночь.

Быстро осмотрев улицу, я направляюсь на юг, к реке. Точнее, в сторону Лувра.

Возможно, я не смогу изменить то, что сделала, но я могу попытаться искупить свою вину.

Я двигаюсь к центру города, мимо Пале-Рояль, который, без сомнения, наводнен сторонниками Теневого Общества, и собираюсь свернуть на улицу Сент-Оноре — улицу, граничащую с северной стеной Лувра, — когда чья-то рука вылезает из темной ниши и хватает меня за горло. Мгновение спустя пальцы скользят по моим губам, заглушая мой крик.

— Ты грязная мелкая лгунья!

Я ожидала увидеть Фернанда, Маргариту или другого высокопоставленного члена Теневого Общества. Но серо-зеленые глаза Йоссе смотрят на меня. Кончики его пальцев впиваются в кожу над моей ключицей.