Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения
- Автор: Додонов Игорь Юрьевич, Смирнов Владимир Владимирович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения». Краткое содержание книги:
«Насколько можно судить по доступным документам, впервые точная дата возможного удара по Германии появилась в оперативном плане от 11 марта 1941 года…» [54; 66].
По мнению М.И. Мельтюхова, этой датой является 12 июня 1941 года [54; 66].
В другой своей работе исследователь ещё более категоричен:
«Версия о том, что “ в основу документа («Уточнённого плана…» – И.Д., В.С.) была положена оборонительная стратегия”, не имеет никакого основания. Дело в том, что в нём было чётко указано: “Наступление начать 12.6” (выделено автором – И.Д., В.С.). Точный срок начала наступления, как известно, определяется стороной, которая планирует располагать инициативой начала боевых действий» [53; 114].
Итак, дело, оказывается, в дате (12 июня; заметим, без указания года). Неужели она действительно фигурирует в «Уточнённом плане…»? И да, и нет. Поясним.
Дело в том, что в опубликованном варианте мартовского плана этой даты нет. Но, по утверждению генерала армии М.А. Гареева, дата эта есть в тексте плана, хранящемся в архиве. Однако, как говорит М.А. Гареев, фраза «Наступление начать 12.6» вписана Н.Ф. Ватутиным карандашом в основной текст плана (в раздел, посвящённый задачам Юго-Западного фронта), собственноручно выполненный чернилами А.М. Василевским [48; 543].
Именно на свидетельство М.А. Гареева ссылается в своих работах М.И. Мельтюхов [53; 114, 154 – 155], [54; 66, 84]. Сомневаться в этом свидетельстве не приходится, ибо им М.А. Гареев, в сущности, «играет» против себя. Генерал является последовательным противником любой из версий начала Великой Отечественной войны, отличающейся от «классической», т.е. официальной советской. И уж если он сказал, что подобные слова в текст плана вписаны, то так оно и есть.
М. Солонин, также, очевидно, лично познакомившийся в архиве с оригиналом плана Г.К. Жукова, уточняет, что фраза о наступлении 12.6 вписана «на оборотной стороне 27-й страницы (выделено нами – И.Д., В.С.) тонким карандашом, аккуратным “бисерным” почерком (предположительно рукой… Н.Ф. Ватутина)…» [76; 73 – 74].
Вряд ли можно согласиться с М.И. Мельтюховым, что наличие в тексте «Уточнённого плана…» данной карандашной вставки поставило «на твёрдую почву фактов» вопрос об определении даты советского превентивного нападения на Германию [54; 66]. Не только определение данной даты на фактическую почву не поставлено, но и сам вопрос: а планировалось ли подобное нападение?
В самом деле, насколько текст мартовского плана известен, данная фраза о наступлении противоречит его характеру, т.к. в основе плана лежала идея ответного удара, если угодно, стратегия активной обороны (в этом читатель уже сам мог убедиться по процитированным выше участкам текста этого документа).
Строго говоря, абсолютно не ясно, как на основе карандашной вставки в текст плана (да ещё выпадающей из его контекста) можно строить какие-то теории? Да ещё такие глобальные, как теория о наличии советских планов превентивного удара по Германскому рейху.
К тому же вспомним, что и года-то эта хронологическая вставка не содержит – просто число и месяц. И 12 июня 1941 года Советский Союз никакого удара по Германии в реальной жизни не нанёс.
С учётом вышесказанного ватутинскую карандашную вставку можно рассматривать как след неких размышлений генштабиста. Почему бы и нет?
Вот, пожалуйста, одна из версий подобных размышлений. Приводит её М. Солонин:
«Внимательный анализ документа не даёт оснований предположить, что фраза “наступление начать 12 июня” относится к 12 июня 1941 года. логика рассуждений здесь очень простая – большая часть механизированных (танковых) соединений, упомянутых в мартовском (1941 года) плане, просто не существовала в реальности.
[…]
В целом, развёрнутая в феврале 1941-го программа создания гигантских бронетанковых сил, предусматривающая формирование 30 мехкорпусов по тысяче танков в каждом и вооружение этой чудовищной бронетанковой орды “танками новых типов” (КВ и Т-34), не могла быть завершена ранее конца 1942 года (если не позже). Ни один разумный человек – а Сталин, без сомнения, был человеком чрезвычайно осторожным – не стал бы затевать такой “грандиозный капитальный ремонт” за несколько месяцев до начала Большой Войны. Можно предположить, что в марте 1941-го этот момент был отнесён им к концу лета (“12 июня”) (именно так в тексте: «к концу лета» – И.Д., В.С.) 1942-го или даже 1943 года…» [76; 75].