Покуда мы будем жить. Сейчас и в вечности (СИ)
- Автор: Касаи Кагемуша
- Язык: русский
- Жанр: Фанфик
Электронная книга - «Покуда мы будем жить. Сейчас и в вечности (СИ)». Краткое содержание книги:
Солнечный свет стал совсем ослепительным, он достиг шкафа, и бокалы заблестели всеми цветами радуги, разбрасывая блики по всей кухне. Наверху Рон копался в своих вещах, вероятно, ища медиатор. Наступал новый день, по-летнему жаркий.
На том, чтобы в доме были такие большие окна, настоял Фред. Впрочем, на переезде в Италию тоже: Гермиона никак не хотела покидать Англию, не желала уезжать так далеко от Министерства Магии, где работала, однако Уизли был непреклонен, и ей пришлось уступить. Как бы ей не хотелось этого признавать, в последнее время ее здоровье действительно требовало теплого климата. Неаполь был шумным и ослепительно блестящим, горячие камни мостовых обжигали пятки, когда Гермиона босиком шла с пляжа, однако вокруг царила атмосфера вечного лета, и даже она была вынуждена была признать, что любит Италию не меньше, чем родную Англию с ее суровой природой.
Вилла, где они жили, стояла в отдалении от города. Ее белые стены возвышались на холме так, что заметить их можно было даже с океана, и поэтому в городе она была известна не иначе, как «Casa di Scogliera», что дословно означало «дом на утесе». Комнаты были светлыми, а библиотека занимала чуть ли не половину третьего этажа. Она содержала сотни книг совершенно разных жанров и тематик, которые были с педантичностью, которой позавидовал бы даже Снейп, выстроены в бесконечные ряды, пронумерованы соответственно алфавитному порядку и внесены в каталог. Этим лично занимался Рон, и, Гермиона должна была признать это, даже Фред не решился ради нее на такое жертвоприношение. Юноша потратил на составление этой библиотеки почти целое лето перед седьмым курсом, зато, с его слов, когда мадам Дженкинс, новая школьная библиотекарша, в качестве наказания за шалость заставила его перебирать стеллаж литературы о трансфигурации, он справился меньше, чем за три часа.
Сверху что-то упало, раздались приглушенные чертыхания: кажется, Уизли уронил себе на ногу что-то тяжелое.
Рон вообще часто бывал в этом доме. Он приезжал не реже раза в месяц, а летом так вообще проводил все каникулы здесь, добродушно отшучиваясь от подколок друзей, что он предпочитает общество семьи им. Летом вилла наполнялась голосами: если в остальное время здесь, помимо Гермионы и Фреда, жил только Джордж, да и то, наездами, то начиная с июня дом оживал. Первыми всегда приезжали Джинни и Гарри, которые по старой привычке пользовались порталами, затем прибывали Перси с Пенелопой, потом Чарли, Флер и Тедди. Ближе к середине месяца подтягивались и остальные, и вот тут-то в комнатах и коридорах, на террасе и во дворе начинал витать этот удивительный дух приключений и азарта, который был так свойственен Уизли. Дети носились, наслаждаясь солнцем и долгожданным отдыхом, взрослые позволяли себе улыбнуться, глядя на них, но после тоже не сдерживались и неслись следом в лазурную воду моря, а старшее поколение смотрело на них, тихо переговариваясь и переживая пик жары в тени. Рон, на котором, словно на новогодней елке, всегда висли младшие братья и сестры, родные и двоюродные, весело вопил, играя с ними в догонялки и мяч. Гермиона всегда любила его больше, чем остальных, сама не зная, почему. Нет, конечно, она любила всех детей и племянников: и серьезную Розу, и стеснительного Хьюго, и всех их детей, однако Рон всегда был особенным. Возможно, из-за того, что он был первенцем Хьюго, возможно, из-за имени, которое она много лет бережно хранила в своем сердце. Пусть она любила Фреда, любила всегда, сколько себя помнила, но смешной мальчик с вихром рыжих волос и синими глазами навечно забрал часть ее души, наверное, еще тогда, когда впервые улыбнулся ей, в разгромленном туалете Хогвартса в далеком девяносто первом. Гарри знал это, чувствовал. Они оба не решились называть своих сыновей именем ушедшего друга, и оба не смогли сдержать слез, когда Хью впервые принес младенца на кухню Гриммо и аккуратно передал на руки матери:
— Это Рон. Рональд Колин Уизли.
Мальчонка подслеповато смотрел на склонившиеся над ним лица, а затем с трудом поднял крошечную ручку, цепляясь ею за кудрявые пряди волос бабушки. Возможно, с того самого дня они и стали так близки. Гермиона была той, кто учил Рона читать, той, кто страховал его во время первого полета на метле, той, кто выбирал с ним его первую волшебную палочку. Ради него она училась играть на гитаре, терпеливо начиная заново, когда ошибалась, стояла в длиннющей очереди за билетом на матч любимой футбольной команды, бросала работу посреди учебного дня, стоило ему позвонить ей. На спор с Роном она красила волосы в зеленый, по его просьбе приезжала на квиддичные матчи в школу, носила связанную им фенечку на правом запястье. Она просто любила его, беззаветно и просто, всем сердцем, как любила Фреда, как любила Гарри и того, другого Рона, и юноша отвечал ей той же преданностью и нежностью. И это была часть ее счастья.
— Ты стала вставать почти также рано, как и мама, — голос Фреда был чуть скрипучим со сна, однако Гермионе он все равно казался самым мелодичным и красивым.
— Я начинаю понимать Молли: когда в доме так много молодежи, хочется утром немного тишины, прежде чем мы все уйдем в водоворот.
— Будто тебе это не нравится, — муж бережно обнял ее за плечи, прижимая к своей груди. — И ведь это еще не приехали Тедди с семейством и половина Поттеров.
— Нравится, — кивнула Гермиона, разворачиваясь и доверчиво утыкаясь носом в футболку Фреда. — Ты хорошо спал сегодня?
— Да, милая, — с некоторого момента они стали относиться к здоровью друг друга трепетнее, чем раньше. — А ты?
— Я снова отрубилась за столом, — после некоторого колебания ответила женщина, пряча глаза.
— Так и знал! — возмутился Фреда, однако продолжить фразу ему не дало деликатное покашливание у двери.
— Эй, голубки, — Джордж сложил руки на груди, выразительно выгибая бровь, точь-в-точь как делал Рон каких-то двадцать минут назад. — Я просто хотел вам сказать, что там кое-кто кое-кого ждет с гитарой.
Гермиона ойкнула и проворно, словно школьница, вывернулась из объятий мужа, выскакивая на улицу, где ее действительно уже ждал Рон.
— Клянусь, братишка, не будь у них сорока с лишним лет разницы, я бы серьезно посоветовал тебе беспокоиться, что этот мальчишка уведет у тебя жену, — расхохотался Джордж, пихая близнеца в плечо, на что тот тоже рассмеялся, возвращая тычок.
— Вот же ты козлина!
Гермиона и Рон перебирали струны гитары, пытаясь подобрать мотив, Фред и Джордж шутливо препирались на кухне, а на верхних этажах постепенно просыпались Уизли, Поттеры, Долгопупсы, Малфои — огромная орава детей и взрослых, все те, кто теперь по праву родства мог претендовать на лето в «Casa di Scogliera».
Дом оживал в лучах теплого итальянского солнца.
И в этом доме жило счастье.
====== Благословленные Персеидами ======
— Ты зачем меня сюда притащила? — Фред смеялся, утягиваемый вперед по сухому рассыпчатому песку, но не отнимал руки, глядя на Гермиону, которая со свойственным ей упорством спешила к побережью. Она тряхнула растрепанной копной волос и повернулась к своему спутнику, сердито сдвинув брови к переносице.
— Я же сказала, увидишь! — она остановилась на миг, снимая туфли на шпильке и подцепляя их пальцами свободной руки. Она так и не вынула свою ладонь из ладони рыжего волшебника, следовавшего за ней.
Как не вынимала она своей руки из его и как он не отпускал ее кисть, так не могли они уже отпустить друг друга: связанные чем-то куда более сильным, чем симпатия или даже любовь, они были намертво припаяны, словно звезды Кастор и Поллукс в созвездии Близнецов. Они вместе прошли то, что впору видеть разве что в кино, пережили такое, после чего нельзя жить, как раньше. Они начинали с простого знакомства, прошли через холодную антипатию и открытое противостояние, а в конце концов влетели в объятия друг друга, когда мир вокруг начал рушиться. Он прижимал ее к себе, сам не замечая, что гладит по гриве волос, а она мертвой хваткой цеплялась за его рубашку, плача и размазывая слезы по грязным щекам. Он чуть не погиб в ту ночь. Она рисковала собой десятки раз, разбрасывая заклинания вокруг, словно серпантин во время праздников. И все-таки они были живы. Несмотря ни на что.