Покуда мы будем жить. Сейчас и в вечности (СИ)

Когда через четверть часа она вошла на кухню, лучи солнца уже добрались и до туда. На столе стояла кружка из-под чая, которую не убрал вчера Джордж, в раковине стыдливо жались друг к другу тарелки с ужина. Проворчав себе под нос пару лестных слов об аккуратности мужчин в целом и Уизли в особенности, Гермиона закатала рукава, включая воду. С улицы доносились пересвисты каких-то цветастых птиц, а вода с веселым звоном разбивалась о керамику тарелок. На кухне витало ленивое утро. Из огромного окна лился ясный чистый свет, расчерчивающий пол на затейливой пропорции прямоугольники, которые медленно ползли вместе с тем, как поднимался огненный диск, и умиротворение раннего часа тоже было столь же светлым. Гермиона закончила с мытьем посуды и зажгла конфорку.

— Доброе утро, — она обернулась, заранее зная, кого увидит в дверях. Рон стоял, сложив руки на груди, и его рыжие вихры торчали во все стороны. Придирчивый женский взгляд тут же выхватил также и мятую футболку, явно несвежую, и разноцветные носки, и целый десяток разноцветных фенечек на левом запястье.

— И тебе, Рональд, — ответила она, поджимая губы и отворачиваясь к турке, в которой медленно поднимался кофе.

— Не делай такое лицо, — рассмеялся юноша, подходя со спины. Он клюнул волшебницу в щеку, приобняв правой рукой, и плюхнулся на высокий стул, стоящий у окна. — Чем ты снова недовольна? — в его голосе прорывался смех.

— Тебе уже девятнадцать, а ты до сих пор сущий ребенок! — Гермиона преувеличенно строго посмотрела на парня, впрочем, прекрасно понимая, что злиться на него у нее никогда не получалось, даже когда он вытворял полные глупости.

— Фред и Джордж тоже ведут себя как дети, — примирительно усмехнулся Рон, закидывая ногу на ногу. — Ты же их за это не ругаешь.

— Уже поздно ругать их, — мрачно констатировала в ответ колдунья, включая плиту и переливая горячий кофе в цветастую чашку. По ее поверхности бегал миниатюрный гиппогриф, взлетая и снова приземляясь. — Скажи-ка мне лучше, чего это ты встал в такую рань? — Гермиона на всякий случай перешла в контратаку, уперев руки в бока.

— Да я еще не ложился, — простодушно ответил юноша, тряхнув рыжей челкой. — Все пытался подобрать на гитаре мотив этой мелодии Дэвида Боуи, как ее… — он почесал затылок, вспоминая, — а! Точно. Space Oddity.

— И как, получилось? — ругаться на мальчишку за сбитый режим было абсолютно бесполезно, тем более, на дворе стоял июль, и в университете были каникулы.

— Не-а, — он скривился, словно откусил лимона. — Всю ночь пытался, безрезультатно.

— Ты не думал, что можно просто посмотреть аккорды? — Гермиона уселась на второй высокий стул, поджав левую ногу и уперев правую в ножку стула Рона. Отхлебнула кофе. Он был горячим и крепким, с терпким привкусом лимона и апельсина. Волшебница улыбнулась, передавая чашку собеседнику, который благодарно отхлебнул из нее и передал обратно. — Только не говори Фреду, что я снова пила кофе без молока, ладно?

— Слово джентльмена, — пафосно заявил Рон, прикладывая руку к груди, и через мгновение оба тихо рассмеялись, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить еще спавших остальных обитателей дома.

— А если серьезно, почему ты не посмотришь аккорды? — Гермиона улыбалась, и солнечный лучик играл в ее волосах, из-за чего они казались гораздо светлее, чем были на самом деле.

— Хочу переложить мелодию на магическую гитару, а для нее нот еще не писали, — Уизли пожал плечами, словно извиняясь за это. — Вчера мне показалось, что я нащупал верную ниточку, но вот как-то не пошло, и сейчас я, признаться честно, в тупике.

— А что твой отец? — в ответ Рон только нахмурил рыжие брови, покачав головой.

— Ты же знаешь, он сейчас очень занят в Министерстве, так что даже если я сейчас сорвусь к нему в Лондон и попрошу о помощи, вряд ли у него найдется достаточно времени.

— Хочешь, можем попробовать вместе, — предложила Гермиона, слезая со стула и подхватывая пустую чашку. Снова зашуршала вода, разбиваясь на капли о металлические стенки турки.

— Правда? — Лицо юноши буквально засветилось от радости, его карие глаза засверкали. — Это было бы так классно, спасибо тебе!

— Да не за что, — шум воды стих. — Давай пойдем на луг за домом? Думаю, там будет удобнее.

— Да, конечно, — парень подорвался, подскакивая. — Я только гитару захвачу. Я сейчас!..

На лестнице раздался его топот, и Гермиона с трудом сдержала улыбку: этот мальчишка был до мозга костей Уизли, даже больше, чем его папа. Бесноватый, неугомонный — родство с близнецами явно давало знать о себе, и Рональд вечно ходил с ссадинами и синяками, полученными во время очередного приключения или экстремального похода куда-нибудь. Рональд был улыбчивым и смешливым, он всегда был центром внимания в любой компании, особенно тогда, когда брал гитару в руки, однако все равно он всегда льнул и тянулся к Гермионе, как цветы тянутся к солнцу. Бывало, когда они все вместе вечерами сидели на пирсе, глядя на умопомрачительный закат над Средиземным морем, он придвигался ближе, кладя рыжую голову на худенькое женское плечо. Фред ревниво провожал этот жест глазами, но молчал, а Джордж тихонько посмеивался под нос.