Не в этот раз, Судьба

Николас взволновано провел рукой по волосам.

— Она вернулась назад одна, находясь на грани смерти, и тут же оказалась размещена в госпитале. Разразился жуткий скандал. Многие решили, что Сильвер бросила остальных на смерть, а поскольку сама она была в коме, то и оправдаться никак не могла. Вскоре Совет постановил, что никто не был виноват в этом провале, а просто сама идея изначально оказалась неудачной. Винить никого не стоило.... но только не для моих родителей.

Жон еще ни разу с ними не встречался... ни в одной из своих жизней. И теперь начинал понимать почему.

— Бесчестье, трусость и скандал — больше их ничего не интересовало. Когда я добрался до Сильвер из Бикона, чтобы убедиться в том, что с ней всё было в порядке... — под пальцами Николаса громко хрустнул деревянный стул, — они стояли рядом с ее кроватью... а всё медицинское оборудование оказалось отключено.

Вот ведь дерьмо! Жон ожидал услышать историю о том, как давным-давно потерянная сестра отвратила его отца от профессии Охотника, но узнать что его бабушка с дедушкой прикончили их собственного ребенка?

— Скажи мне, что они не остались безнаказанными!

— Тогда всё было совсем иначе, — вздохнул Николас, заставив Жона удивленно округлить глаза. Этого просто не могло быть... — Совет не желал давать поводов для паники. Сильвер была довольно известна и всё равно могла уже не очнуться. Было объявлено, что к ее смерти привели возникшие осложнения, а весь мусор просто замели под ковер.

— Это же... просто какое-то безумие. Их что, даже не арестовали?

— Знаменитых героев войны? — рассмеялся Николас. — Нет, их не арестовали. Но я с ними больше так ни разу и не встретился. Прервал все контакты и отказался от всего, кроме имени. Я даже не знаю, живы ли они сейчас, да и не волнует меня это, пока никто из них не появляется рядом с моей семьей. Смысл всей этой истории заключается в том, что я не хотел, чтобы кто-то из моих детей стал Охотником. Но в случае с тобой получилось так, что я практически повторил действия моего отца.

Жон его понял. В попытках добиться того, чтобы он никогда не задумывался о карьере Охотника, Николас отказывал ему в свободе выбора, как когда-то делал его собственный отец. И пусть силы он при этом не применял, но разница оказалась не так уж и велика...

В любой другой жизни, но вовсе не в этой. Сейчас Жону было попросту наплевать, так что он вполне мог успокоить отца:

— Я не хочу становиться Охотником. — Он видел, как плечи Николаса напряглись, будто тот ему не верил. — Не знаю, сколько еще раз мне потребуется это повторить. Когда-то я желал им стать, но сейчас уже не хочу. Тебе вовсе не нужно меня тренировать, потому что мне это ничуть не интересно.

И даже в те времена, когда тренировки составляли весь смысл его жизни, Жон вовсе не ненавидел Николаса за эти отказы. Да, он был раздражен и долго думал о возможных причинах, но, по крайней мере, его отец оказался гораздо лучше своих родителей.