Не в этот раз, Судьба

А что еще Жон мог сказать? В упомянутую им правду всё равно ведь никто не верил, как, впрочем, и всегда.

Николас явно не был до конца убежден в озвученной Жоном версии, но всё же кивнул, принимая ее.

— И ты всё еще не желаешь становиться Охотником?

— Когда-то желал, потому и тренировался. Но теперь у меня есть другая цель. А почему тебя вообще настолько задевает эта тема? Ты расстраивался каждый раз, когда у нас заходил о ней разговор, и чуть ли не сиял от восторга в тот момент, когда я пару лет назад заявил о намерении стать музыкантом.

— Ты всё еще это помнишь? — вздохнул Николас, после чего отвел от него взгляд. — Разумеется, помнишь... Я еще ни с кем не говорил об этом, кроме твоей матери.

— Тогда тебе совсем не обязательно это делать, — сказал Жон.

Ему действительно было бы интересно узнать причину, но не ценой каких-нибудь новых проблем. В конце концов, "почему" всегда оказывалось куда менее важным, чем "что" и "как". Если его отец не желал, чтобы сын стал Охотником, то его мотивы тут уже не имели особого значения.

— Я всё равно тебе это расскажу, — пожал плечами Николас. — Ты заслужил узнать правду после того, как спас мать и попутно вбил ей в голову мысль, что я просто не даю тебе развиваться.

Он некоторое время молчал, задумчиво почесывая подбородок и, скорее всего, решая, с чего ему начать.

— Ладно... Ты ведь знаешь, что семья Арков имеет очень долгую историю и многие ее члены были славными воителями?

— Ага. Я даже натыкался на упоминания о наших предках в некоторых книгах.

И именно поэтому когда-то решил стать Охотником. Сейчас их семья уже не могла сравниться с какими-нибудь Шни, но сотни лет назад они находились примерно на этом уровне. Жон мечтал вновь прославить их фамилию... чтобы его семью снова любили и уважали.

И разумеется, чтобы в каждом городе поставили по его памятнику в полный рост... Каким же он все-таки тогда был идиотом.

— Такой репутации не так уж и просто достичь, — начал рассказывать Николас, сложив руки на груди. — Семья относилась к своим членам очень жестко и не прощала ошибок. Никаких. Каждый ребенок в обязательном порядке становился Охотником. Не имелось ни единого исключения. Встречаться тоже позволялось только с другими Охотниками, причем хоть сколько-нибудь известными. Это уже не говоря о браке или детях. Кровь должна была оставаться чистой, поскольку только сильные родители могли дать еще более сильное потомство.

— То есть ты ненавидишь своих родителей за то, что они не давали тебе встречаться с моей мамой?

Это оказалось как-то даже банально, но с другой стороны, ни один вменяемый человек не стал бы отрицать, что Николас и Джунипер были чуть ли не созданы друг для друга.

— Ты забегаешь немного вперед. Моя семья никогда не видела твою мать, и мне бы просто в голову не пришло знакомить ее с ними. Сейчас я говорил о том, что у меня никогда не имелось выбора профессии. Как, впрочем, и у моей сестры.