Опустошение Баала [Warhammer 40000]

Эрвин нахмурился:

— Почему ты так ведешь себя? Почему испытываешь мой авторитет на глазах заместителя?

— Я одиннадцать раз вел флоты против тиранидов, — сказал Асанте. — Я сражался при Криптусе, где рой был больше любого, который мы видели прежде. А каков твой опыт, брат?

— Его достаточно! — отрезал Эрвин. — Я не обязан слушать нравоучения. Они недостойны нас обоих.

Он вновь надел шлем и дал своим воинам знак уходить. К счастью, никто не попытался их остановить. В таком настроении Эрвин наверняка не избежал бы драки.

— Капитан! — оклинул его Асанте.

Эрвин замер.

— Я слышал, что тираниды задержали атаку во время вашего побега. Почему? — спросил Асанте.

— Только Хеннан мог рассказать тебе об этом. Неблагодарный ублюдок бросился доносить.

— Это случилось или нет?

— Мы отогнали их, все просто, — пояснил Эрвин.

— Они не отступают. Никогда. Ты знаешь об этом, капитан Эрвин?

— Мой опыт говорит об обратном, капитан.

— Неужели? Советую проверить корабль на признаки заражения, — сказал Асанте. — Вы можете принести с собой генокрадов или что похуже.

— На моем корабле нет чужих организмов. Абсолютно никаких, — твердо заявил Эрвин. Он двинулся дальше, но остановился и обернулся. — Те люди, которых ты оплакиваешь, они все равно погибли бы, — сказал Эрвин. — Они умерли быстро. Их тела остались на планете, освященной их смертью. Они не послужат подкреплением для наших врагов. Их сущность не подвергнется самой чудовищной из возможных форм рабства. Прости, Кровавый Ангел, но в моем ордене уничтожение Зозана Терция сочли бы успехом.

— Убирайся, — процедил Асанте.

Эрвин отсалютовал на прощание, сложив аквилу над сердцами.

— Мы еще увидимся на поле боя, я уверен.

Ангелы Превосходные вновь погрузились в лифт под неодобрительными взглядами Кровавых Ангелов.

— Ты говоришь, что я не верю в свои способности, — сказал Ахемен. — Твоя проблема, брат мои, в излишней уверенности в своих.

Эрвин театрально зашипел. Ахемен бросил на него косой взгляд.

— Однажды, — сказал сержант, ты погубишь нас всех, капитан.

Обитатель капсулы высунул из панциря липкую ногу. Кожу проткнули состоящие из синтезированных минералов бритвенно-острые когти. Они были предназначены для использования ровно один раз и не могли выйти на свободу иначе, как через плоть псевдоподии, уничтожив ее в процессе. Со струей жидкости, немедля замерзшей в холоде вакуума, они вырвались наружу. Отчаянные сокращения умирающих мышц заставили их глубоко врезаться в смолу, прикреплявшую носитель к корпусу «Великолепного крыла». Капсула содрогалась в конвульсиях. Конечности, запертые в кальцифицированных полостях, бились о стены своих тюрем, раскачивая ее и помогая ей освободиться из смолы, и наконец она поплыла в пространстве.