Последняя, кто умела лгать (СИ)

Этот разговор случился за неделю до того, как она получила список имён от Волан-де-Морта. Чувствовал ли Снейп, что его дни сочтены? Или это просто был обычный разговор? Нет, он был точно не обычный. Северус никогда не улыбался просто так.

Она проснулась от звука открывающейся двери. Трое авроров зашли к ней, и один из них бесцеремонно схватил девушку за плечо, выволакивая ту из камеры. Нити связывали руки сильнее, чем обычно, а ноги вовсе отказались слушаться. Мужчины вели её в полном молчании и Гермионе лишь оставалось чувствовать на себе их гневные взгляды. Тот, который был пониже, и вовсе смотрел на Грейнджер с такой ненавистью, что воздух начинал искриться. На миг ей показалось, что никто из Пожирателей на неё так не смотрел.

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, а когда вновь открыла, то не чувствовала грубых рук аврора. В глаза яркой вспышкой ударил свет зала заседаний, а спина наткнулась на острые прутья маленькой клетки, в которой она оказалась. Гермионе понадобилась несколько минут, чтобы осмотреться и узнать это место.

Зал суда №10. Девушка была осведомлена о тех делах, которые слушались здесь. Когда-то она читала об этом в «Ежедневном Пророке», а теперь находилась здесь в качестве обвиняемой. Вокруг было очень много бумаг, беспорядочно сложенные на кучах. На верхних папках виднелись имена тех, с кем Гермиона делила завтраки последние пять лет. Карамельные глаза остановились на имени «Теодор Нотт» и сердце застучало быстрее. Ей оставалось лишь надеяться на то, что слизеринец отделался испугом. Он же был первым, кто выскочил из толпы, держа палочку наготове.

Наконец-то девушка подняла глаза и оценивающе посмотрела на количество присутствующих в зале. Их было человек пятьдесят: все были в сливовых мантиях и смотрели на неё не отрывая глаз. В их взгляде не было любопытства, жалости или непонимания — они смотрели чрезвычайно сурово и гневно. Каждый испытывал к ней самые отвратительные чувства. Гермиона узнала Долорес Амбридж, которая сверлила её глазами и ехидно улыбалась.

— Можем начинать, — крикнул мужчина, которого Грейнджер не узнавала. — Все готовы?

— Да, сэр, — послышалось одновременно несколько голосов из толпы сидящих.

— Слушание Гермионы Джин Грейнджер от двенадцатого апреля объявляю открытым, — громко провозгласил мужчина. — Разбирается дело о пытках и убийствах маглорождённых ведьм и волшебников, пытках и убийствах чистокровных ведьм и волшебников. Мисс Грейнджер являлась одной из самых верных приспешниц Волан-де-Морта и безукоризненно выполняла все его приказы, тем самым нарушив большинство законов магического мира. Мисс Грейнджер, Вы согласны с выдвинутыми обвинениями?

— Да, — коротко ответила Гермиона.

— Есть ли Вам что сказать в своё оправдание?

— Нет.

— Скольких Вы убили, мисс Грейнджер? — этот вопрос чуть не вызвал у девушки истерический смех.

— Я не считала. Больше сотни, — она пожала плечами. — Знаю только, что все участники Ордена умерли от моей палочки.

— Свидетель защиты — Седрик Диггори, — послышался сзади знакомый голос.

Гермиона даже не оборачивалась, чтобы посмотреть на человека, который вызвал волну негодования среди присутствующих. Тёмно-коричневый костюм, белая рубашка и туфли из драконьей кожи. Он вышел на средину зала, и теперь девушка могла рассмотреть когда-то спасённого ею пуффендуйца. Члены Визенгамота недовольно перешептывались между собой, лишний раз тыкая пальцами в Диггори, который выглядел абсолютно спокойным.

Некоторые присутствующие выглядели теперь весьма раздосадованными и разочарованными, а некоторые даже напуганными. Это позабавило Гермиону, вызвав ухмылку на бледном лице. Но больше, чем реакция судей, её интересовали мотивы Седрика. Неужели он не боялся запятнать своё имя таким дрянным делом, как защита Гермионы Грейнджер? Той самой, которая являлась преступницей номер один, сразу после смерти Тома Реддла.

— Мистер Диггори, — проговорил главный судья и тут же прокашлялся. — Я думал, что Вы передумали.

— Мне кажется, что я о таком не говорил, — дружелюбно сказал Седрик и улыбнулся. — Я немного задержался, но надеюсь, что Вы мне это простите.

— Конечно, — в полном замешательстве произнес мужчина.

— Что же, — Седрик хлопнул в ладоши. — Тогда попрошу внести в протокол имя ещё одного свидетеля защиты — Сивила Патриция Трелони, которая являлась профессором прорицания в Школе Чародейства и Волшебства с 1980-го года и до 1998-го.

— Я не совсем понимаю… — затараторил судья.

И пока никто в зале не понимал, зачем Диггори пригласил Трелони, то Гермиона закатила глаза и глубоко вздохнула. Оставалось лишь догадываться, кто надоумил пуффендуйца на эту идею, но почему-то девушка не сомневалась в том, что это был Гарри Поттер. Тот оставался последним из живых, кто был в курсе дара Гермионы.

Из последних сил девушка постараюсь возобновить свои ментальные щиты в голове, но ничего не удавалось. Она была слишком слаба и вот-вот могла просто рухнуть без сознания. Гермиона встретилась на секунду взглядами с Седриком и отрицательно покачала головой, подразумевая, что тот не послушал её. Ведь он даже не спросил: хочет ли она быть спасенной? Нет.

— Если я не ошибаюсь, то согласно Хартии о правах подсудимой даётся право представлять свидетелей в свою защиту, — как можно любезнее произнёс парень. — Мисс Трелони здесь для того, чтобы подтвердить факт обладания мисс Грейнджер мощнейшего дара прорицания.

— Что за сказки, мистер Диггори? — воскликнул судья с чрезвычайно презрительным видом. — О каком даре идёт речь?

— Мистер Огден, если бы Вы действительно хотели разобраться в этом деле, то для Вас не было бы секретом, что у Гермионы Грейнджер с детства хорошо развит дар прорицания…

— Тут не в чем разбираться! — громче крикнул судья. — Гермиона Грейнджер — убийца с Чёрной меткой на предплечье!

— Тут есть в чём разбираться! — повысил голос Седрик. — Мисс Грейнджер неоднократно обращалась за помощью к бывшему директору Хогвартса — Альбусу Персивалю Вулфрику Брайану Дамблдору. Будучи студенткой, она пыталась достучаться к директору школы, к декану своего факультета, к Министру…

— То есть, ко всем тем, кого в последствии убила? — ехидно произнёс Огден. — Говорите, как есть!

— И тем не менее, никто к ней не прислушался, несмотря на то, что мисс Грейнджер предупреждала их о том, что приспешники Тёмного Лорда собираются вернуть того к жизни. Неоднократно она пыталась предупредить, что над волшебным миром нависла угроза…

— Раз всё так, как Вы говорите, — судья перебил Диггори. — Почему её видения остались без внимания? Возможно, что это была пустая провокация или часть изощрённого плана мисс Грейнджер?

Она молча наблюдала за словесной перепалкой Седрика и Тиберия Огдена. Теперь Гермиона узнала его. Он подал в отставку ещё в 1995-м, но видимо сейчас вернулся из-за сложившейся ситуации. Все слова Огдена отдавались чувством ненависти в груди, напоминая о том, как все отвернулись от неё, когда она действительно пыталась достучаться. Было понятно, что Диггори пообщался с Поттером, прежде, чем прийти сюда. Теперь в этом не было никакого сомнения, судя по выстроенной линии защиты и историям из уст пуффендуйца.

— Я не могу тебя простить за одну минуту, Гермиона…

— Этот вопрос стоит задавать не мне, мистер Огден, — парировал парень. — Позвольте мисс Трелони пообщаться с мисс Грейнджер и Вы убедитесь в моей правоте.

Было видно, как Огден не хочет идти на уступки. Он хотел провести это слушание быстрее остальных и вынести заветный приговор Гермионе Грейнджер. Она и сама этого хотела.

Тиберий небрежно кивнул головой, что позволило Седрику подвести Трелони к клетке. Гермиона издала очередной безумный смешок, закрывая глаза и чувствуя, как профессор проникает в её сознание. Ослабленная и измученная — она открыта. В ней нет сил на то, чтобы защитить себя, в её жилах почти нет магии. Она почти умерла.

Ведь когда-то именно этой открытости не хватило её сознанию, чтобы ей поверили, чтобы её слова что-то значили. Гермиона часто мыслями возвращалась в тот самый день, когда Дамблдор не смог прочесть её мыслей и обвинил во лжи. Но никто не рассказал тринадцатилетней девочке, как управлять таким мощным даром, никто не поговорил с ней и не научил. Кто знает, как бы всё обернулось, если бы с ней тогда просто поговорили?