Последняя, кто умела лгать (СИ)

— Нет, Седрик, — её голос стал тише. — Ты ничем не обязан мне, и если это всё, что ты хотел мне сказать, то на этом можем заканчивать разговор.

Она была рада узнать, что выжил хотя бы кто-то, что она смогла сохранить чью-то жизнь. Но не хотела слышать подобных громких слов в свою сторону. Гермиона давно усвоила для себя урок, что она не заслуживает жизни и бьющегося сердца в груди за все свои поступки.

— Я хочу свидетельствовать в твою пользу, — продолжил Диггори. — Ты ведь спасла меня тогда — выскочила передо мной за секунду до того, как меня могли убить.

— Не бери на свой счёт, Седрик. Это лишь был удобный момент. Тебя спасла случайность, а не я.

— Я так не думаю.

Гермиона устало посмотрела на парня и снова выжала из себя улыбку. Она не нуждалась в защите или жалости к себе, не нуждалась и в оправданиях своим поступкам. Было бы у неё желание — она нашла бы, что сказать на суде: отдала бы им свои школьные воспоминания или дневник Северуса, не отвергала бы помощь Диггори или поговорила бы с Поттером. Но она не хотела. Гермиона Грейнджер хотела лишь покоя.

Встреча с дементором привлекала её и малость пугала только тем, что Снейп так и не дождётся её на Кингс-Кросс. Они не смогут больше поговорить и не будет уютного молчания. От Гермионы ничего не останется. Она встала и направилась к двери на дрожащих ногах, оставляя Диггори и его попытки ей помочь. Это было великодушно с его стороны. Он прожигал взглядом ей спину и она это чувствовала, даже когда аврор вывел её из этой камеры для свиданий.

Гермиона вновь сидела на каменном полу своей камеры, продолжая ковыряться в своих мыслях. Непонятно для кого она продолжала сохранять внешнее спокойствие и делать вид, что ей на всё безразлично. Сколько она тут уже сидела? Две недели? И не разу не позволила себе пустить слезу, завязала эмоции в тугой узел и пыталась утихомирить бесов в душе. Ей было больно, противно и мерзко, но ещё было чувство вины. Гермиона чувствовала виноватой себя перед той маленькой девочкой, которая в одиннадцать лет познала мир магии и волшебства, и мечтала стать лучшей ведьмой.

Она несла ответственность за судьбу той маленькой девочки, но в один миг перечеркнула все заветные мечты, поставив интересы мира превыше всего. Жалела ли Гермиона теперь, что сделала когда-то именно такой выбор? Она не знала. С одной стороны — она сделала всё, что было в её силах и по итогу защитила мир. А с другой — она погубила себя. И теперь её сердце разрывалось в поиске однозначного ответа, но его нигде не было.

Чувство вины душило и отравляло, оно не давало покоя и возвращалось каждый раз, когда Гермиона считала, что смогла его прогнать. Она когда-то смогла пойти против собственных моральных принципов, глупо понадеявшись, что сможет справиться с этим грузом. Война продиктовала ей новые правила игры, велела забыть о дружбе и сожалении, но Война закончилась. А Грейнджер осталась и сидела теперь с Чёрной меткой в камере Азкабана.

— А помнишь, как мы мечтали работать в Министерстве? — прошептала Гермиона и хохотнула. — Я обещала тебе, что мы будем бороться за права эльфов и маглорождённых. Прости, ты заслуживала лучшей жизни.

Можно ли было это назвать безумием? Скорее да, чем нет. На какую-то долю секунды она начала понимать сумасшедшую Беллатрису, ведь та прослужила Реддлу столько лет. Вот и Гермиона под конец начала сходить с ума — её не пугала смерть, но пугало то, что в углу тёмной камеры она видела себя одиннадцатилетней. И та маленькая девочка смотрела на неё одновременно с осуждением и поддержкой. Она тоже не знала, как было правильно.

— Я не знаю, что нас ждёт в конце, — она нарушила тишину. — Ты когда-то думал о конце?

— Мы все умрём, — Снейп продолжал читать книгу. — Мы рождены, чтобы умереть.

— Ты когда-то мечтал о чём-то? — она забрала книгу из его рук. — Расскажи мне.

— Мечтал. И это было глупостью. Нужно жить реальной жизнью, а не мечтами.

— Ты прав, — она грустно улыбнулась. — Таким, как мы, не положено мечтать.

Гермиона отложила книгу в сторону и посмотрела в окно. Необычайно солнечный день выдался, ей казалось, что она уже успела позабыть, что такое хорошая погода. В погоне за быстрым выполнением приказов Тёмного Лорда, девушка редко поднимала голову к небу, чтобы понять, какой день был. Ей было все равно: зима или весна, дождь или жара. Она надевала чёрное платье и отправлялась на задание.

— У тебя вся жизнь впереди, Гермиона.

— Какая жизнь, Северус, — хмыкнула девушка. — Пока Лорд у власти — мы просто его цепные псы, а если он проиграет — проиграем и мы.

Она взглянула на собеседника, оценивая реакцию того. Северус — шпион, как и она. Только вот ей это известно, а ему нет. Нет же?

— Приходи к моей могиле, чтобы поговорить по душам, — непривычно беззаботно произнёс зельевар. — Я надеюсь, что ты будешь рассказывать мне о том, каким стал мир и, как трудно жить в нём стало.

— Ты о чём?

— Приходи ко мне с тоской своей. Я всегда выслушаю тебя. Ты можешь просто рядом посидеть и, может быть, тебе станет легче, — он улыбнулся, чего она прежде не видела. — Просто приходи.

— Ты умирать собрался, Северус?

— Я — давно мертвец, а ты — с душой. Я мечтаю о покое, Гермиона. А ты должна радоваться жизни и мечтать о счастье.