Муж и жена – одна сатана

Не беспокойтесь, Серкидон, добрый человек дал добро, но письмо не короче моего письма к Вам, поэтому приходится его прервать.

Подведём итог разговору о детях следующими словами Лютера: «Бог послал мне в них больше даров, чем любому епископу за тысячу лет».

Но жизнь так устроена, что радость без горя не бывает. Если вы получаете от института детства великое счастье, будьте готовы получить и не менее великое горе, дабы уравновеситься в земной юдоли своей. Тяжело пережила семья Лютеров потерю двух девочек. Малышка Елизавета не дожила и до года, вторая девочка умерла в отрочестве.

Читаем у Бейнтона:

«Четырнадцатилетняя Магдалена была при смерти. Лютер молился: «Боже мой! Я так её люблю, но да будет волю Твоя!.. Магдалена, девочка моя. Ты хотела бы остаться здесь со своим батюшкой или тебе больше хочется быть с Отцом твоим на Небесах?» Она отвечала: «Как Бог пожелает, батюшка». Поодаль стояла, охваченная скорбью Кати, Лютер же держал на руках умирающего ребёнка. А когда девочка испустила последний вздох, он промолвил: “Любимое дитя! Ты восстанешь и воссияешь, подобно звёздам и Солнцу. Как странно – я знаю, что она пребывает в покое и ей хорошо, и всё же – какая скорбь!”»

Мартин Лютер, узнав институт брака изнутри, заговорил о нём иначе. Не только лекарство против похоти, не только производство детей, но школа жизни, но испытание характера. Лютер видел суровую прозу брака и призывал готовиться именно к прозе, потому что поэзии может и не быть.

Его мудрыми словами я и хочу закончить письмо:

«Брак есть тяжкий крест, поэтому мы видим, столько раздоров в семьях. Когда же они живут в согласии, это милость Бога. Святой Дух провозглашает, что есть три чуда: когда братья согласны друг с другом, когда ближние любят друг друга и когда муж с женой живут душа в душу. Встречая подобную пару, я радуюсь, будто пребываю среди роз. Это случается редко».

Крепко жму Вашу руку, и до следующего письма.