О волках и розах

– Пощади, родненький! – Очень теплым голосом сказал старик. – Ты же такой же человечек, как и мы! Сердце-то у тебя доброе, я знаю это!

– Не похоже, что ты способен таскать бревна. – Рето старался держаться максимально холодно.

– Ну так… – Старик растерялся. Его губы дергались, когда он пытался подобрать слова. – Так я же готовить умею! Мою похлебку вся деревня знает! Клянусь, что вы еще меня и к себе на острова заберете, чтобы мою похлебку трескать!

Рето посмотрел на Вольрама. Тот скучающе смотрел на язычок огня, пляшущий на свечке. Рето подумал, что крестьянам повезло, что их судья не Вольрам. Отсюда бы никто тогда не вышел.

– Нам нужна грубая рабочая сила, а не кашевары. Мехкрайше нтахьр (на убой).

Рето снова посмотрел на Вольрама. Тот одобрительно кивнул и провел пальцем от уха до уха по горлу, посмотрев на воины, стоящего рядом со стариком. Воин, не раздумывая, достал топор и обрушил его на шею крестьянина. Голова старика покатилась по полу, а Рето почувствовал, как ему в лицо брызнула горячая кровь. Кто-то в толпе закричал, но ему тут же закрыли рот другие. Все застыли в немом ужасе, боясь издать звуки и разъярить скельсерридов. Воин толкнул к Рето следующего.

Это была молодая девочка с пухлыми губами и розовыми щеками. Она подняла испуганные глаза на Рето и открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же осеклась и опустила взгляд в пол.

Эти глаза напомнили Рето Алькмиду. Девчонку с южных регионов Дункъеля. Рето уже даже не помнил, с какого она была города. Рето к тому моменту уже восемь лет провел в рабстве. Алькмиду затащили в фургон прямо днем, когда она гуляла по улицам Вельмтаса. Ее привезли туда родители, когда им удалось взять отпуск, чтобы насладиться свергтдирскими красотами. Прямо в фургоне бандиты группой обесчестили ее и привезли в лагерь, где держали остальных рабов. Ее поместили в комнату с Рето, куда она прибыла уже сломанным существом, не видящим больше жизни. Рето понимал ее. Его тоже использовали, как секс-куклу, когда ему не находилось другой грязной работы. Рето наизусть запомнил то, что он повторял ей каждый раз, когда ее кидали в комнату после очередного изнасилования. «Всему приходит конец», – говорил он ей. И конец пришел. От других рабов он слышал, что Алькмида умерла в доме какого-то жестокого пожилого господина. Этому мужчине пришлось заплатить работорговцам штраф «за порчу имущества».

Рето не заметил, как сам стал смотреть на пламя свечи, подобно Вольраму. Спустя несколько секунд, отринув мысли, парень посмотрел на крестьянку.

– Охотиться умеешь?

Девчонка отрицательно покачала головой.

– Тяжести тоже не таскаешь?

Крестьянка просто молча застыла в одной позе.

– Мехкрайше… – Рето неожиданно для себя осекся. – Мехкрайше нтахьр.

– Не троньте мою девочку! – Послышался отчаянный женский крик из толпы.