Навстречу рассвету
- Автор: Рыбин Владимир Алексеевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Навстречу рассвету». Краткое содержание книги:
И тут мне вдруг подумалось, что, может, вот сейчас, в эту самую минуту, долгожданные косяки как раз подходят к рыбацким сетям. Я спросил, где находятся эти сети, и главный инженер показал мне какое-то сооружение в море, похожее на длинную изгородь.
— А вон колхозный заездок, — сказал он и, словно зная заранее все мои намерения, крикнул человеку, копавшемуся неподалеку в моторной лодке: — Семкин, чего делаешь? Ничего? Свози товарища на заездок.
Иван Семкин работал бондарем на рыбокомбинате, но, как все измаявшиеся в ожидании, он согласился устроить мне эту экскурсию охотно, даже с радостью. И вскоре под рев «Вихря» мы уже мчались по матовой глади тихого в этот час Амурского лимана.
— Это заездок колхоза имени Блюхера, что в Новопокровке. Вон деревня на горушке, — просвещал меня Семкин. — До революции деревня называлась просто Покровкой. В двадцатом году белые ее начисто спалили. Люди построили новую деревню. Потому и Новопокровка… Заездок — это забор в море. Его загодя городят. Дело не простое: колья длиннющие, волна качает, а все должно быть как по линеечке. Лососи натыкаются на такой забор, идут вдоль него и попадают в глаголь, загибающийся буквой «Г». А там способ — сеть такая. Ну и — дело в шляпе…
— А если рыба мимо пройдет?
— Бывает. Тогда весь труд насмарку. Только ведь рыбаки-то не первый год на путине, знают.
— Такой труд! — удивился я, разглядывая приближавшийся частокол, перегородивший море.
— Рыба даром не дается, — согласился Семкин. — Этот заездок полтора километра длиной. Два месяца городили. Только чтоб путину не прозевать. Потом снимать придется: осенью штормы все раскидают.
Мы причалили к лесенке-трапу у глаголи, взобрались наверх. Семь дощатых мосточков лежали поверх поперечных бревен, убегали к будочке на конце глаголи. Под ними матово поблескивала, покачивалась вода. По мосточкам шеренгой шли семь женщин, длинными баграми перебирали способ, то есть лежавшую в воде сеть. В сети, серебристо отсвечивая широкими боками, переваливались несколько больших кетин.
— Пошла, что ли? — забеспокоился Семкин.
— Вроде бы пошла, — задорно крикнула одна из рыбачек.
Оглянувшись на нас и белозубо улыбнувшись, она аккуратно положила шест на бревна возле мостков и направилась к нам.
— Некогда лясы точить! — крикнул от будки какой-то дядька и круто выругался.
— Будешь ругаться — сбросим, — спокойно пообещали из шеренги женщин. И дядька сразу притих, видимо, знал, что у этих женщин слово не расходится с делом.
Та, что направилась к нам, на ходу одернула брезентовую робу, поправила косынку, улыбнулась приветливо.
— Валентина Ивановна, — представилась она, — колхозница из Новопокровки.
— Рыбачка?
— Рыбачка, если хотите. А вообще-то библиотекарша.
— Библиотекарша? — удивился я.
— Да, — в свою очередь удивилась она. — Когда путина, все рыбаками становимся.
— Пошла, что ли? — снова спросил Семкин.
— Вроде пошла.
— Тогда ехать надо, — забеспокоился он.
— Вы уж извините, — сказала Валентина Ивановна, — когда путина — не до разговоров.
— Ехать надо, — повторил Семкин. — Счас навалится работы, не передохнешь.
Я понял, что никакие мои уговоры теперь не помогут. Идет большая работа, и в этой работе я со своими эмоциями-переживаниями буду чем-то вроде палки в колесе.
И снова мы помчались по серой, чуть взгорбившейся пологими волнами глади лимана. Я вдруг подумал, что отсюда, с этого заездка, началась моя обратная дорога и что пора, как водится, подводить итоги. Я сидел рядом с молчаливым, посерьезневшим Семкиным и думал о трехтысячекилометровом пути по Амуру, о городах и поселках, обо всем этом крае, именуемом «краем Азии». Думал о том, что, путешествуя по Амуру, невольно повсюду искал экзотику, не в силах избавиться от традиционных для европейца представлений. Искал экзотику даже когда мчался через тайгу в скоростном поезде или летел над амурскими волнами в крылатой «Ракете». Порой я даже сердился, видя здесь европейские привычки, и черные утесы, таежная непролазь казались мне более живописными, нежели белые кварталы новостроек, поднимавшиеся над тайгой.
А теперь, к концу пути, я многое переосмыслил и сам себе стал казаться наивным. Я не нашел на Амуре нехоженого «Эльдорадо», нашел другое — край, богатый историей, природными ландшафтами, кладовыми недр, край больших и малых городов и сел, населенных удивительными людьми. Об этих людях написаны книги и песни. Но пожалуй, лучше всего однажды сказала о них «Литературная газета»: «На Дальнем Востоке… растет, формируется личность с ярко выраженными свойствами — духовной подвижностью, деловитостью, свободой и широтой проявлений, иногда переходящими в лихость и дерзость, чувством солидарности, отличным пониманием своей роли первооткрывателей, пионеров».
И еще мне подумалось, что когда Михайло Ломоносов говорил, что российское могущество будет прирастать Сибирью, то он, возможно, имел ввиду не только территориальный и экономический рост, а еще и особенность этих просторов, которую та же «Литературная газета» определила, как «постоянно действующий очаг романтизма». И я уже знал, что если когда-нибудь устану от заумных теоретизирований и захочу юношеской деловитости и страстности, то снова приеду сюда, где плоды рук ценятся выше словопрений, где забитый гвоздь выглядит значительнее красивой фразы, где будущее такое ощутимое…
А волны, пологие волны, которых со стороны и не видно было, колошматили по днищу, подбрасывали сердито урчавшую моторку. Озерпах быстро приближался, и там, возле рыбокомбината, суетились люди, взволнованные близостью большой работы…
ИЛЛЮСТРАЦИИ