Прощание с Литинститутом [litres]

Толик присаживается рядом со мной и поспешно начинает говорить. Таким возбуждённым и взволнованным я его ещё никогда раньше не видел.

– Ты даже не представляешь, что это за люди! Если они потратили кучу денег и времени на поиски нас с тобой, значит, они не отстанут… Ну, хорошо, предположим, что никуда ты не полетишь, а вернёшься к шефу. О чём он будет с тобой беседовать? Да и ли будет беседовать? Ты, конечно, можешь притвориться дурачком и заявить, что меня в глаза не видел, но, думаешь, твой ответ их устроит? Да они жилы из тебя вытянут, пока всё не выложишь! И как поехал ко мне, и как на самолёт в Милан отвозил – всё, даже то, чего не знаешь… Они это смогут сделать, поверь мне!

Некоторое время удивлённо разглядываю его и даже не знаю, что ответить, но он, видно, принял окончательное решение и спорить со мной больше не собирается:

– Значит, поступаем так. Если они здесь и пасут нас, то не мешает в этом убедиться. Твоё лицо им наверняка известно, тем более, с ними могут находиться люди от твоего шефа, которые тебя знают. Моя фотка у них тоже наверняка есть, но старая – ещё из России. Уверен, что откопали её в личном деле из полицейского архива, больше неоткуда. Таким, какой я сейчас, они меня не знают. Да я и не фотографировался последнее время…

И в самом деле, Толик сегодня отрастил бородку, надел кипу, как религиозные евреи из поселения, и теперь даже отдалённо не похож на бывшего бравого российского копа со стандартной короткой стрижкой, бритыми синими щеками и с не менее стандартным бульдожьим выражением физиономии.

– Но мою-то машину они знают, – хватаюсь за соломинку, – а она рядом с домом. Как мы на ней поедем?

– Будем ориентироваться по ситуации! – Толик решительно встаёт, будто заручился полным моим согласием, надевает брезентовую ковбойскую шляпу с вешалки и тёмные в пол лица очки. – Я тут все тропинки знаю, по которым можно выскользнуть на шоссе… Ну, я пошёл на разведку!

После его ухода некоторое время растерянно сижу и пытаюсь собраться с мыслями. Чувствую, что мои шуточки им восприняты на полном серьёзе, и Толик в самом деле собрался воевать с каким-то непонятным преследователем с применением тяжёлой артиллерии. Отправляться вместе с ним ни в какой Милан я, естественно, не собираюсь, об этом и разговора идти не может. У меня здесь квартира, машина, работа… Правда, семьи нет, потому что с женой мы в разводе уже три года, и она с сыном со мной почти не общаются. Тем не менее… Всё-таки какой-то быт налажен. А что нас с Толиком ждёт в Милане, если у меня вдруг сорвёт крышу, и я отправлюсь вместе с ним? Ни гражданства, ни денег. В мусорных баках копаться? Зато никто тебя не будет преследовать и отслеживать по телефону, потому что даже никакого телефона не будет… Ну, уж нет, к подобным жертвам я не готов! Хоть мы с Толиком и друзья, но разруливать чужие косяки – не по мне. Даже в шутку. Сам заварил кашу, сам пускай и расхлёбывает! Конечно, помогу ему чем смогу, но – без фанатизма. Да и все его страхи наверняка высосаны из пальца…