Трусливый ястреб [litres]

Едва они втиснулись, как Лиз врубил тягу. Я физически ощущал давление воздуха под винтами, которые с трудом и медленно поднимали перегруженную машину вверх. Затем Лиз сообщил Уильямсу, что все в порядке. Он оставался в парении, пока весь отряд взлетал. Я взглянул на датчик тяги. Судя по всему, он сломался. Он показывал, что мы используем сто пять процентов доступной тяги. Когда отряд поднялся над вершинами деревьев, я услышал пальбу по джунглям, затем было несколько сообщений о попаданиях, в конце концов мы остались одни. Лиз мягко наклонил нос перегруженного «Хьюи», чтобы ускориться во время полета над землей и набрать высоту. Он продолжал держаться над самой травой, хотя впереди уже маячили деревья. Приборы показывали, что он шел на максимальной тяге, а у нас уже заканчивалось пространство для взлета. Внезапно каким-то образом он врубил запредельную тягу, и машина взвыла и прыгнула вверх. Я почувствовал рывок, когда полозья зацепились за кроны деревьев. Отряд взял левее во время взлета, но Лиз повернул направо. Я вглядывался в просветы и кусты под нами, высматривая дульные вспышки или дым, но ничего не увидел. Машина набирала высоту гораздо медленнее обычного. У нас ушла уйма времени на то, чтобы взлететь на безопасное расстояние, но мы выбрались из зоны.

– Откуда ты знал, что эта машина способна на такое? – спросил я.

– Все просто. Это машина Ричера, – ответил Лиз.

– Не понимаю.

– Это единственная машина во всей роте, которая может вытянуть такой вес. Я прав, Ричер?

– Так точно, сэр, и даже больше, – голос Ричера затрещал в наушниках.

Ричер определенным образом отрегулировал турбину, внеся пару ювелирных и запрещенных изменений. Прежде я никогда не летал на ней – Лиз придерживал ее для себя, я был шокирован. В одном из армейских обучающих фильмов говорилось о том, что такие изменения не работают, но они работали. Машина потрудилась на славу еще два месяца и спасла много жизней, пока я не уничтожил ее.

Хоть машина и была мощнее обычного, нужно было обладать большим опытом, чтобы понимать пределы возможностей и уметь выжимать из нее все до последнего. Лиз отлично знал это – это было частью его арсенала трюков по выживанию. Именно Лиз объяснил мне, что наша закрепленная строевая позиция на деле была закреплена только относительно горизонтального передвижения. Вертолет можно было, как он показывал много раз, поднимать и опускать на любую высоту, сохраняя при этом общее построение и держась в линии. Он резко проделывал этот трюк, когда весь строй попадал под обстрел. Во время захода на посадку в опасную зону высадки он начинал болтать хвостом взад-вперед, ныряя между деревьями. Лиз полагал, что любые перемещения цели значительно усложняют задачу вражеским стрелкам и сбивают их с толку. Я перенял этот стиль управления. Меня мало волновало, помогает он или нет; я в него верил. Он позволял действовать даже в самых безнадежных ситуациях.