Американский орёл

Впереди Сэм с удивлением заметил, кто шёл ему навстречу — сосед сверху Уолтер Такер, с робкой улыбкой на лице и кожаным чемоданом в руке.

— Привет, Уолтер, всё хорошо?

— О, да, всё в порядке. — Глаза Уолтера влажно блестели за стёклами очков; из-под распахнутого плаща на ветру развевался синий галстук. — Видите ли, я направлялся на почту отправить свой последний опус, и решил, что могу зайти к вам и пригласить на обед. С дисциплиной у меня неважно, поэтому смогу зайти на почту в другой день. Итак. Обед в благодарность за очищенную раковину.

— Уолтер, ну, правда, не стоило…

— Прошу вас, Сэмюэл. Бесплатный горячий обед, полученный не по пособию и не из суповой кухни. Разве не привлекательно?

Сэм молчал, думая, что Уолтер пытался сблизиться с ним в обмен на снижение платы за комнату, но, да и хрен с ним. Проклятие инспектора в том, что он всегда полон подозрений.

— Конечно, Уолтер, — ответил он. — Обед — отличная мысль.

Они прошли три квартала от полицейского участка, влившись в жидкую обеденную толпу, состоявшую из продавцов и служащих. В толпе оказалось несколько попрошаек — бедно выглядящих ребят с табличками спереди и сзади. Одна из таких табличек гласила: «ПЛОТНИК С ДЕСЯТИЛЕТНИМ СТАЖЕМ. РАБОТЫ НЕТ ИЛИ ПЛАТА НИЗКАЯ. ПОМОГИТЕ. У МЕНЯ 3 ДЕТЕЙ». Сэм отвернулся. Таблички были разные, но люди все выглядели одинаково — небритые, тощие, одежда и обувь залатаны клейкой лентой или проволокой. Небо было тёмно-серого цвета, резкие порывы ветра несли с гавани запах соли.

— Давайте перейдём улицу? — внезапно попросил Уолтер.

По ту сторону Стейт-стрит Сэм заметил, в чём было дело. У закрытой синагоги стояла группа легионеров Лонга, они макали швабры в вёдра с клеем и лепили плакаты к стенам из красного кирпича, и смеялись при этом. На больших плакатах была изображена улыбающаяся физиономия президента Лонга, и на каждом плакате была та или иная надпись: «КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК — КОРОЛЬ» или «ДЕЛИТЕСЬ БОГАТСТВАМИ».

Они пошли дальше.

— Ну, это, конечно, не «ein Volk, ein Reich, ein Führer»[14], но что-то вроде того, — произнёс Уолтер. — Сэм, вы сильно скучаете по своим соседям-евреям?

— Когда они уехали в 36-м, я был простым патрульным. Отец тогда сказал, что мы лишились лучшего гастронома и лучшей галантереи. Вот и всё, что я помню. В то время в городе было около двадцати еврейских семей.

— Не могу винить их в том, что они уехали. Когда Лонга выбрали, в воздухе стояло предчувствие неприятностей. Потому евреи и самоогородились в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке и Майами. Гораздо проще защищаться, когда вы все в одном месте. И всё же, чёрт подери. Непонятно, знали ли они, что так будет. Когда вы все в одном месте, вас проще окружить, а уж тому, как окружать в кольцо, выучились все правительства.