Тяжело в учении, легко в бою

И вот наконец-то вся эта бумажная волокита завершена, можно ехать в часть. Ему даже отдельную машину выделили на Лубянке, чтобы добраться до расположения, как большому начальнику. Осталось только забрать с собой какую-то Воскобойникову, которая должна ждать внизу на проходной, рядом с дежурным. Спустившись вниз, на проходной девушку не увидел. Пришлось спрашивать у дежурного.

— Да вон она. Уже час здесь Вас ждет, — показал рукой сержант госбезопасности куда-то за спину капитана. Коротков обернулся. В самом дальнем углу холла, притулившись за каким-то декоративным деревом, виднелась одинокая фигура. Девушка, по жесту дежурного видимо поняв, что речь идет о ней оторвалась от стены и, подхватив с пола потрепанный солдатский сидор, направилась к командирам:

— Товарищ капитан, Вы не меня ищете? — девушка, подойдя ближе, вскинула руку к бесформенной потрепанной ушанке — Курсант Воскобойникова. Я капитана Короткова жду.

Виктор с удивлением оглядел подошедшую. Старая, выцветшая, латаная шинель явно не по росту, из-под которой выглядывали не менее старые, растоптанные сапоги, на голове уже упомянутая страшная шапка-ушанка. Бледное, почти прозрачное лицо с темными кругами под упрямыми дерзкими глазами. Девушка выглядела, как кошмар любого строевика и на курсанта никак не походила.

— Я капитан Коротков. Да, Вас я ищу, товарищ курсант. Только что это за вид у Вас? Это где таких курсантов нынче готовят?! — Виктор хоть и не был уставником, но трепетное отношение к форме у него было в крови. Если Коротков рассчитывал смутить своими вопросами девушку, то он очень сильно ошибся. Воскобойникова из-под рыжей челки зло сверкнула глазами и, дерзко вскинув голову, не теряясь перед старшим по званию, ответила:

— А что в госпитале выдали, то и надела! Была бы мужчиной, морду этому борову набила б! А так он меня скрутил. Под трибунал грозился отдать! Ничего, командир узнает, он его самого под трибунал отдаст, гниду жирную! — лицо девушки покрылось красными пятнами от негодования, а на лбу выступила испарина. Она в сердцах махнула рукой с зажатым в ней сидором и, вдруг охнув, стала заваливаться на капитана. Коротков еле успел подхватить легкое почти невесомое тело. Он растерянно стал оглядываться, не зная куда пристроить потерявшую сознание боевую девчонку, но она сама пришла в себя и хоть и неуверенно но встала на ноги: — Извините, товарищ капитан.

— Тебя как в таком состоянии из госпиталя выписали-то?

— А меня не выписали, — смущенно покраснев, ответила девица, — меня в санаторий отправили, для восстановления. Только я туда не поеду! Вот еще! Мне в училище надо! Наши на фронт собираются. Мне с ними надо! За маму, Люську. А теперь еще и за Лешу, — Лицо девушки перекосило, глаза налились влагой, но она быстро взяла себя в руки.