Стаи. Книга 1

Элан подошёл к своим дочерям, чьи удивительные глаза горели во тьме путеводными звёздами, и обнял стройные шеи:

— Так случилось, что в этом кровавом водовороте ни мне, ни вам не суждено было услышать последние слова ваших матерей. Мы всё время куда-то спешили, сражались, опять мчались, сломя головы… Простите, так вышло…

Они тяжело хватали воздух, сердца обливались кровью от тоски, горячее дыхание с хрипом рвалось облаками пара, слёзы росой падали в траву.

— Я не знаю, что бы они сказали, но знаю точно одно — ваши мамы очень хотели, чтобы вы жили и улыбались.

Элан прекрасно знал, что творилось в душах крылатых сестёр в эти тяжёлые дни, и что за мысли грозовыми тучами клубились в их сознаниях. Как боялся он потерять их, ведь не мог удержать безумного порыва: подняться ввысь, сложить крылья, и через несколько ударов сердца уйти туда, куда ушли мамы…

Он отстранил детей, снова заглянул в их глаза, и дочери улыбались сквозь слёзы светлой печали.

Мы будем жить дальше…

Неслышной тенью к эволэкам подошёл дед Никанор:

— Куда вы теперь?

Диолея глубоко вдохнула прохладу ночи, напоённую запахами леса.

— Наши пути расходятся, — ответила девушка. — Простите, что убегаем вот так, посреди ночи.

— Дану мы покупали официально, и её местонахождение известно, — пояснил Лис, сокрушённо качая головой. — Так, что гости нагрянуть могут в любой момент.

— Ну, раз так, идите, — он посмотрел на умирающий огонь. — Курган мы насыпем, не сомневайтесь, так что приезжайте, когда захотите повидаться со своими.

— Хорошо, — Элан пожал широченную ладонь. — По коням!

Все заспешили к ожидающим машинам — ночь летом недлинная, а лучше к утру оказаться как можно дальше отсюда. Эволэки уже успели рассесться по вездеходам, которые сиротливо опустели, оставив двух человек в погребальном костре, когда Лассаву поймала за рукав женщина:

— Мы, когда ваших девочек мыли, в одежде Ханнеле нашли… Вот…

Она протянула сложенный листок. Прямо хоть в музей боевой славы отдавай. Белоснежная бумага испачкана кровью, а на ней знакомый почерк. В свете фар не без труда, буквы расплылись, староста прочитала:

— Пусть всё окажется обманом, но моя любовь к вам была правдой, — Лассава распрямилась, и, спрятав бесценный листок за пазухой, поблагодарила. — Спасибо.

Три «кота», погасив свет, потянулись призраками по дороге, даже урчание моторов скрылось от слуха так же быстро, как и тьма поглотила их приземистые силуэты.