Все расследования Шерлока Холмса [litres]

Собака неожиданно свернула с главной дороги на заросшую травой тропинку. Через полмили она вывела нас на другую дорогу, и след резко свернул вправо по направлению к городу, откуда мы только что вышли. Дорога обогнула черту города и устремилась на юг, в направлении, противоположном тому, по которому мы следовали сначала.

– Выходит, этот крюк был проделан исключительно ради нас, – сказал он. – Неудивительно, что расспросы в деревнях не принесли результатов. Конечно, доктор не зря затеял эту комбинацию. Интересно узнать, ради чего он так старается. Вон те дома справа – это, должно быть, деревня Трампингтон. Смотрите, вон и карета! Скорее, Ватсон, скорее! А то нас заметят!

Он бросился в растущие по краю дороги кусты, таща за собой упирающегося Помпи, я последовал за ним, и, как только мы укрылись за живой изгородью, мимо нашего убежища с грохотом проехал экипаж. Я успел заметить доктора Армстронга, который, уткнув лицо в ладони и сгорбившись, сидел внутри, – живое воплощение скорби. По тому, как помрачнело лицо моего друга, я понял, что он тоже это увидел.

– Боюсь, что у нашего приключения будет несчастливый конец, – сказал он. – Но скоро мы все узнаем. Вперед, Помпи. Ага, вон и коттедж.

Несомненно, мы достигли конечной цели нашего путешествия. Помпи остановился у ворот, перед которыми еще были видны следы колес экипажа, и, нетерпеливо повизгивая, стал бегать из стороны в сторону. От ворот к коттеджу вела тропинка. Холмс привязал собаку к изгороди и устремился к дому. На стук в дверь ответа не последовало. Мой друг постучал еще раз, но из-за низкой грубо сбитой двери не было слышно ни звука. И все же внутри кто-то был, потому что откуда-то из глубины дома до нас доносился тихий звук, напоминающий протяжный тоскливый стон, полный невыразимой печали и отчаяния. Холмс было заколебался, но тут взгляд его упал на дорогу, по которой мы только что прошли. На ней показался тот самый экипаж, запряженный парой серых лошадей.

– Это доктор возвращается! – взволнованно воскликнул он. – Выхода нет. Мы должны увидеть, что там внутри, до того, как он подъедет.

Он открыл дверь, и мы вошли в прихожую. Непрекращающийся звук усилился и превратился в монотонный глухой горестный вой. Шел он сверху. Холмс бросился наверх по лестнице, я устремился за ним. Одна из дверей была приоткрыта. Он толчком открыл ее, и мы замерли, пораженные представшей перед нами картиной.

На кровати лежала мертвая женщина, молодая и прекрасная. Ее широко распахнутые небесно-голубые глаза были неподвижно устремлены вверх. Спокойное восковое лицо обрамляла пышная копна золотых волос. У кровати, опустившись на колени и зарывшись лицом в постельное белье, сидел молодой человек. Все тело его содрогалось от безутешных стенаний. Он был настолько убит горем, что, когда мы вошли, даже не поднял головы. Холмс подошел и положил руку ему на плечо.