Тетрадь в косую линейку

– Витенька, я срочно не могу. Мне надо подумать. Как только придумаю, так сразу тебе об этом сообщу.

– Ладно, буду ждать. Это для меня очень приятная перспектива, чтобы ты такая: ой хочу, купи мне это, пожалуйста. И я такой: А легко, любовь моя. Не вопрос.

– Поняла. Буду думать. Сейчас вот подумаю, и подготовлю тебе список на целый лист: хочу это, это и ещё вот это, и вот этого два, пожалуйста, – захихикала я.

– Да хоть на три листа. Всё, что захочешь, куплю. Главное, чтобы это продавалось и денег мне хватило.

– А тебе может не хватить?

– Смотря что пожелаешь. Вдруг ты пожелаешь эксклюзив какой-то, а продавец цену заломит невообразимую. И я тебе: извини, это мне не по карману.

– Вот за что тебя люблю, Вить, это за отсутствие понтов. Ты реально оцениваешь свои возможности, но то что предположил, что мои гипотетические желания могут быть неадекватными, меня не особо радует. Неужели ты думаешь, что я способна на такое?

– Алинушка, если фантазировать, как мы сейчас с тобой фантазируем, то можно предположить, что ты захочешь вложиться в исследования какие-то по производству, например, лекарства от всех болезней или поиск ископаемых каких-то. Почему нет? И вот тогда я просчитаю все риски и все свои оборотные средства, и скажу тебе, хватит у меня ресурсов на это или я не тяну на доброго волшебника, способного это твоё желание исполнить.

– Лекарство от всех болезней прикольно, конечно, только смысла не имеет, поскольку болезни не что иное, как физиологическое отражение наших духовных проблем. Если их убрать, то смысл бытия поменяется, уйдут направляющие факторы, ограничения. Люди не станут даже пытаться исправиться. Хотя они и сейчас не исправляются. Если кому-то сказать, что проблемы с желчным пузырём у него от того, что он желчный человек, он покрутит пальцем у виска и предпочтёт есть горстями лекарства, вытаскивающие его проблемный орган за счёт других здоровых, которые побочкой нагрузит, или на крайний случай операцию сделает. Но изменить свой характер, и относиться более лояльно к окружающим он не захочет. Так что я подобные исследования точно спонсировать не захочу. Хотя, – я задумчиво хмыкнула, – чем чёрт не шутит, вдруг окончательно меня заклинит, и я именно это и сделаю. Оказалось, со мной такое случается, сегодня, например, решила закупить тренажёры для малолетних ментальных инвалидов, которых всю свою жизнь считала генетическим мусором, с которым возиться могут лишь те, кому надо хоть чем-то свой потенциал поднять. А тут раз и сама на подобную помощь подписалась, благо могу себе это легко позволить.

– Это в школе Игорька, куда ты ездила? Да?

Я молча кивнула.

– Деток пожалела? – продолжил расспросы босс.

Я немного помолчала, потом покачала головой:

– Если честно, то нет. Детки вызвали отторжение. А вот директор очень понравился. У него это дело жизни. Причём, представляешь, я ошиблась в его оценке при первом знакомстве, когда Игорь только начал там учиться. Пришла с определённым настроем и даже не озадачилась получше рассмотреть человека. А сегодня шла по школе и понимала, душу во всё это человек вложил, потом получше его самого разглядела и так захотелось ему помочь. Именно ему, а не детям. Они по большому счёту никчёмный мусор. Но с их помощью другие люди, такие как этот директор, становятся чуть ли не святыми. Знаешь, некоторые умельцы на свалке барахло всякое находят и шедевры творят. Тут шедевров, конечно, быть не может, но сам он меня впечатлил. По итогу пообещала купить тренажёры, и Вадика напрягла ему личную машину из моих средств купить. А то ездит на развалюхе какой-то времён царя гороха.