В ожидании каникул

Ну ладно, чо. Я открыл книжку, откашлялся и заскрипел голосом, имитируя каноничную зловещую речь ведьмы:

— When shall we three meet again? In thunder, lightning, or in rain?

Ребята заржали. Ватанабэ-сенсей шикнула на них и назидательно выдала:

— Напрасно вы смеетесь. Одзава-сан очень верно передал тон. Шекспир специально выстроил фонетику в репликах ведьм так, чтобы у носителя языка в голове они звучали таким образом.

Какой я молодец, правильно усвоил одну из просмотренных лекций из интернета. Продолжил.

— When the hurlyburly’s done, When the battle’s lost and won, — добавил в голос бульканья. Ребята снова захихикали, Ватанабе-сенсей шикнула уже громче.

— А здесь мы слышим бульканье котла. Ведьмы ведь часто варят зелья. Это тоже часть замысла Великого Барда, — пояснила она, похвалила меня: — Одзава-сан, удивительно, насколько точно у тебя получается уловить замысел Шекспира.

— Вовсе нет, — покачал я головой, — Просто смотрел несколько американских мультфильмов, в которых ведьмы разговаривают именно так.

— Вот оно что! — покивала Ватанабе-сенсей, — Продолжай.

Я почитал еще несколько минут, и по команде учительницы передал книжку местному президенту. Ну что тут сказать? Ее акцент был не настолько ужасен, как у Кохэку, но все равно звучало смешно. Впрочем, виду я не подавал. Нехорошо смеяться над чужими стараниями. Где-то слышал, что для азиатов учить гайдзинские языки так же сложно, как для гайдзина — азиатские.

Когда «Макбет» совершил полный круг, я уже почти засыпал. Как и ожидалось от клуба изучения инглиша — абсолютное уныние. Ну хотя бы чай вкусный.

— На сегодня достаточно, — хлопнула в ладоши Ватанабе-сенсей, — Теперь давайте перейдем к чтению писем. Фукуда-сан, начнешь?

Кохэку кивнула, достала из сумки конверт, из него — лист бумаги. Оказалось, что члены клуба состоят в переписке с учениками из разных стран. Кохэку переписывалась с девочкой из Шотландии. Ивамото-сан — со школьником из Италии. Кавамура-сан — с мальчиком из США. Мацуи — с девочкой из ЮАР. Вся переписка велась на английском. Содержимое писем не представляло интереса — стандартное как дела, чем занимаешься и так далее.

— Одзава-сан, тебе тоже стоит завести друга по переписке. Это помогает расширить кругозор и попрактиковаться в языке, — предложила мне сенсей.

— Я не против, — пожал я плечами.

— Тогда держи список, — она протянула мне несколько листов, скрепленных скрепкой. Клуб изучения английского начал что-то обсуждать на изучаемом языке, а я начал просматривать список. Стран было полно, в том числе третьего мира — Никарагуа, Венесуэла и тому подобные бывшие колонии. Полистав список, споткнулся об Антона Паршина, школьника из СССР. Город Омск. Повеяло родной Сибирью. Земляк! То, что надо!

— Ватанабе-сенсей, могу я переписываться с этим человеком? — дождавшись паузы в диалоге, спросил я.

— А, СССР? — поправила она очечки, — Почему именно он?

— Кроме английского я неплохо знаю русский. Это отличный шанс убить двух зайцев.

— Вот как? — удивилась Ватанабэ-сенсей, — Потрясающие языковые умения, Одзава-сан. Что ж, я не против. Напишешь прямо сейчас?