Пьесы

Я с ним была нежна, как с самым лучшим другом, Не из любви к нему, не по его заслугам. Веселья моего причиной был другой. Послушай, Юлия, рассказ подробный мой. Мне Куриаций друг, жених пред целым светом, — Я не хочу прослыть изменницей обетам. Когда сестру его Горацию вручил Счастливый Гименей, он тоже полюбил, И мой отец, к его влеченью благосклонный, Пообещал отдать ему Камиллу в жены. Тот день — не помню дня отрадней и мрачней, — Два дома сочетав, поссорил двух царей. Зажег пожар войны и факел Гименея,[35] Надежду пробудил и вмиг покончил с нею, Блаженство посулил и отнял в тот же час И, наш скрепив союз, врагами сделал нас. О, как же сердце нам терзали сожаленья! Какие небесам он посылал хуленья! И не было конца рыданиям моим: Ты видела сама, как я прощалась с ним. И с этих пор в душе, смятению подвластной, Надеждою на мир любовь пылала страстно, А слезы горькие струились из очей О женихе моем, о родине моей. И вот решила я под гнетом ожиданья Оракулов узнать святые предсказанья. Скажи мне, услыхав полученный ответ, — Должна ли я еще терзаться или нет? Тот грек, вещающий на склонах Авентина,[36] Какие жребии готовит нам судьбина, — Его ль не одарил правдивой речью бог? — Стихами этими блаженство не предрек: "Пускай назавтра Рим и Альба ждут иного: Врагам даруя мир, пробьет желанный час. Ты с Куриацием соединишься снова, Чтоб горькая судьба не разлучала вас". В душе рассеялась малейшая тревога, А прорицание сулило мне так много, Что большей радости, без меры, без конца, Счастливые, в любви не ведали сердца. С Валерием всегда мне тяжки были встречи; Но тут я слушала взволнованные речи, Докучные в устах того, кто нам не мил, Совсем не думая, кто их произносил. Валерий не ушел, презрением гонимый: Во всем вокруг меня мне чудился любимый, Все, что ни скажут мне, — любимый говорит, Что ни скажу сама — к любимому летит. Сегодня — грозный день последнего сраженья, Вчера я эту весть узнала без волненья, Затем что разум мой, как в самый сладкий сон, Был в мысли о любви и мире погружен. Но сладостный обман развеян этой ночью: Мне ужасы во сне предстали как воочью; Виденья — груды тел поверженных и кровь — Веселье отняли и в страх повергли вновь. И кровь и мертвецы... Внезапно исчезая, Мелькали призраки — рассеянная стая, И лики без конца сменявшихся теней От этой смутности казались мне страшней.