В Новый Свет

— Возможно, возможно, — посмотрев на меня проницательным взглядом, сказала Мариз. — А возможно, что и нет! — и наградила Мерседес не менее проницательным взглядом. Та в ответ скорчила гримаску раскаяния, хотя в её голубых глазах читался откровенный вызов.

— Ну-ну, — декан хмыкнула и, подарив нам ещё один скептический взгляд, удалилась вглубь парка.

— Ты меня проводишь?

Я вздохнул и подумал: «Куда я теперь денусь от тебя? Надо было не приезжать в академию, но кто ж знал?»

— Хорошо, пошли, — и я взял под локоть Мерседес. А та словно ждала этого и сразу же повисла на моей руке приятной ношей, иногда, словно бы случайно, прижимаясь ко мне упругой грудью.

Ругаясь про себя и держа лицо, мы прошли с ней через парк и вошли в гостиную боевого факультета.

— О, Гарсия! — приветствовали меня студенты, находящиеся здесь. — Ты уже с Мерседес гуляешь?! Молодец! Наша злючка-колючка нашла себе подходящий репейник… А? Ха-ха-ха! Теперь вы с ней сцепитесь. Колючка к колючке, злючка к злючке.

Я поморщился, этих доброжелателей я знал довольно плохо. Пил несколько раз с ними раньше и на их насмешки решил отмолчаться. Ну их, устал, а вслух сказал.

— Мерседес с Элеонорой поругалась, вот я и привёл её сюда, пока решается вопрос с её переездом в другую комнату. Это чисто моральная поддержка. Вы же ей не помогаете?! Вот и приходится отдуваться, вместо её сокурсников.

— Ага, ей поможешь, она же сжигает одним только взглядом, — и студент сразу же закрылся щитом, потому как Мерседес яростно уставилась на него, а потом, фыркнув, откинула назад длинные волосы и вышла из гостиной.

Мне пришлось ещё полчаса полемизировать со всеми, пока это не утомило. Вскоре явилась Мерседес, сказав, что она теперь живёт с девушкой, которая учится на другом факультете. Попрощавшись со всеми, я удалился к себе. Завтра будет тяжёлый день, я это чувствовал, причем даже не сердцем, а скорее, другим местом.

В это время Мариз де Брийон, продолжая качать головой, следовала прямиком к Эстель ван Дербреген, которая была деканом целителей. Впечатлениями от того, что она увидела и услышала, ей хотелось немедленно поделиться. Это же было интересно и необычно. А то всё одно и то же: занятия, эксперименты, мелкие учительские дрязги и беседы с родителями студиозов, желающих гораздо большего, за те же деньги.

— Эстель, привет! Чем занимаешься?

Целительница с недоумением посмотрела на вечернюю гостью.

— Вышиваю.

— Даааа! Покажи!

— Смотри! — Эстель протянула свою вышивку. На льняном полотне, зажатом деревянным обручем, хорошо можно было рассмотреть незаконченный портрет молодого мужчины.

— Красиво, а кто это?

— Винсенте Амагро, мой жених.

— Эстель, но ведь ты же не была замужем, и ни с кем не встречаешься, я бы знала.

Эстель повернула к Мариз голову, и её глаза заблестели не прошеной влагой.

— Это мой жених. Он погиб в море, когда я была совсем молода. Я любила его, и накануне отъезда Винсенте мои родители отказали ему в помолвке со мной. Потом они жалели, а я ждала его. Ждала, но он не вернулся. Его корабль не доплыл до Картахены и сгинул в море. Корабль был большой, но слабо вооружённый. Винсенте не был богат, но он был храбр, и я его любила. Его больше нет. А я отказалась выходить замуж. И вот так я оказалась здесь, чтобы учить других. Я посвятила себя делу спасения жизней, и буду заниматься им до самой смерти.