Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]

Целый месяц я прожила мышью в доме сапожника, истончая подошвы на изготовляемых им башмаках, – пока он не принялся ставить железные гвозди, и тогда мне пришлось уйти. Превратившись в мотылька, ночью я нашептывала на ухо банкиру, и, когда он проснулся, то обнаружил, что держит в своем кулаке почку собственной жены.

Маленькие миленькие развлечения.

Тем вечером, когда я вернулась к нему, я была оленихой. Белой, в коричневых пятнышках – чтобы привлечь его внимание. Я хотела, чтобы Питер вылез из окна и последовал за мной на холмы. Там бы я посадила бархатцы между его губами и зашила бы его глаза шелком из паучьих нитей. Я подошла к его окну, оно было открыто, а на подоконнике лежал кусок каменной соли.

Умный мальчик. Он действительно читал! Я лизнула соль раздвоенным розовым языком.

– Именно так выглядит твой настоящий язык? – прошептал он у меня за спиной. Я подпрыгнула. Никак не ожидала увидеть мальчика на улице, а он еще и подкрался совершенно неслышно.

– Нет, – ответила я. – Мне нравится ходить с таким языком только тогда, когда я – олениха.

И перевела разговор на другое:

– Когда это ты так быстро вырос?

– А как ты выглядишь по-настоящему? – ответил он вопросом на вопрос.

Я вновь лизнула соль и спросила в свою очередь:

– А как ты выглядишь?

Питер задрал кверху нос.

– Вот как! – сказал он, ткнув себе в грудь пальцем.

Я ухмыльнулась.

– Я тебя так долго ждал, – проговорил он. – Целые годы. Иногда мне казалось, что я тебя придумал.

Он смотрел на меня, я смотрела на него, и глаза мои переливались в лунном свете.

– Пойдем со мной! – сказала я.

– Покажи мне, какая ты на самом деле, – не унимался мальчик.

Я уткнулась своим мокрым оленьим носом в его ладонь. Поколебавшись, он провел рукой по моей голове. Той ночью моя шерсть была мягкой, как масло. Мальчик ласково гладил меня по лицу, почесывал шею снизу. Я окунулась лицом в его ладони, вдыхала запах его кожи, ощущала биение его пульса. Потом сомкнула зубы на плоти у основания большого пальца, укусив глубоко, сильно и быстро.

– Какого черта! – воскликнул мальчик, но перед тем, как он отдернул руку, я лизнула кровь языком.

– Вот какая я на самом деле, – проговорила я голосом низким и глухим. Он сглотнул, кадык его заходил под тонкой кожей шеи, а я слизнула остатки крови со своих губ и проглотила. Внутри у меня словно огнем полыхнуло – в крови немало железа, – но этой крови было достаточно, чтобы связать нас. Он убежит от меня, но ему уже никогда не спастись. Во всяком случае, с этой минуты.

Мальчик прижал руку к груди.

– Мне нужно идти, – прошептал он.

Чувствуя, как горит мое нутро, я проследила за тем, как он ушел. Я знала – он мой.