Бумажные крылья [publisher: ИДДК]

– Предал? Разве может предать раб, бессловесная тварь?

– Неправда!

– Не ты сделала меня домашней зверушкой? Надела ошейник?

– Ты мог снять его когда угодно! И ты знал это!

– Откуда? Разве ты говорила со мной? Ты хоть знаешь мое имя?

– Имя? Я купила тебя с виселицы!

– О, да. За десяток золотых. Ваше высочество удивительно щедры!

Шу отвернулась: не видеть, не слышать. Слишком горька правда. Раб? Она с самого начала знала, что это ложь. Не было ни раба, ни Тигренка. Лишь сумасшедшая мечта и страх: узнать, кто он – и потерять. Но хватит. Чего теперь бояться? Вот он, перед ней. Уже потерян. Беззащитный пленник?.. Светлый шер?.. Любовник, имени которого не знаешь? Спроси, наконец!

– Как тебя зовут? – тихо, не поднимая глаз.

– Зачем тебе имя мертвеца? Ты играла с Тигренком, не спрашивая имени, так зачем сейчас?

Тонкая пленка смирения и благоразумия снова лопнула:

– Затем, что я так хочу!

– Хочешь, ну да, – усмехнулся он горячо и горько.

– Соскучился по плетке?

– Твой единственный довод.

Приблизившись, Шу провела рукой по тяжело вздымающейся груди. Тигренок молчал, только буравил её взглядом. Быстрые, сильные толчки сердца под ладонью отдавались волнами желания: прижаться, дотянуться до рта…

Шис! Почему нет?

Она стерла кровь с треснувшей губы – обветренной, сладкой. В животе задрожало, голодно и жадно: возьми немедленно! Чего ждешь? Он твой, весь!

«Мой?» – она вгляделась в любимые глаза, провела по щеке.

– Как твое имя? – шепнула, потянулась к нему…

– Себастьяно, – процедил он и отшатнулся, насколько позволила цепь.

Лед. Острым льдом рассыпалась нечаянная надежда. Просто показалось… С чего она взяла, что его жар и страсть были настоящими? Золотой шер всего лишь хотел жить.

Шу отступила. Осторожно, чтоб осколки не разлетелись, не изрезали непрочную оболочку слез.

– Себастьяно… – повторила она холодно. – С чего ты взял, что от меня можно сбежать?

– Зачем я тебе? – сипло, чуть слышно. – Ты не наигралась?

– Нет, я не…

– Ты не отпускала меня? Конечно! Твои желания. Твое имущество, – он шептал сбивчиво и горько. – Мне было что терять? Сколько мне еще оставалось? Одна ночь?

Зима, повсюду зима. Стылый буран снаружи, черная вода отчаяния внутри – плещется маслянисто и тяжело. Душит, давит… не вздохнуть, не пошевелиться. Вынырнуть бы из самой себя, вспомнить, как это: дышать?

– Ты… – замерзшие губы не желали слушаться. – Ты… из страха?

– Нет. Я не боюсь.

– Почему, Себастьяно?..

– Ты. Хотела.

Его губы искривились улыбкой, словно они одни жили на лице – снежной маске, из прорезей которой глядело бездонное синее небо. И там, в этом небе, снова рождался ураган. Он звал, манил – лети со мной! Легко, свободно, лети! Снеси все, что держит, забудь о цепях и обещаниях! Вдохни меня – ненависть! Выпей меня – ярость! Будь мной – вольным ветром, свободным от надежд и иллюзий. Только правда, нагая и мертвая правда.